Византия в эпоху иконоборчества

Воспрявшее духом римское войско и его полководец двинулись навстречу Амру, который с войском расположился в Посонте — месте, защищенном от врагов скалами и крутыми отвесами. Араб не учел лишь одного: византийцы не будут ждать его атаки, а сами перейдут в наступление. А именно так и произошло: осмотрев диспозицию врага, Петрона решил окружить сарацин и сделал это весьма искусно. Он приказал стратигам Армениака, Вукелариев, Пафлагонии и Колонии обойти врага с Севера и занять удобные позиции. Стратигам Анатолика, Опсикии и Каппадокии вместе с отрядами из Селевкии и Харсиана поступило распоряжение занять позиции с Юга. Сам Петрона с легионами из Македонии и Фракии, усиленными четырьмя полками царской гвардии, расположился на западном направлении. Наступил рассвет, и неожиданно для себя Амр обнаружил, что практически полностью окружен. Правда, он не пал духом и велел своим воинам готовиться к предстоящей битве.

3 сентября 863 г., то есть утром следующего дня, арабы попытались прорваться на Севере, но их атаки были отбиты византийцами. Тогда Амр неожиданно сменил направление и напал на южную группировку византийцев, однако и там встретил жесткий отпор. Оставалось одно направление, привлекшее внимание Амра ровной поверхностью — долина, где с резервом скрытно располагался сам Петрона. Араб бросил туда последние полнокровные отряды своих воинов, но византийцы сумели отразить и этот штурм: сомкнув щиты и выдвинув копья, они поражали арабов в большом количестве.

В это время остальные римские отряды на Севере и Юге перешли в контрнаступление и окончательно смяли сарацин. Сам Амр был тяжело ранен на поле боя и вскоре скончался. Победа византийцев была блестящей — только жалкие остатки арабской армии сумели просочиться сквозь строй греков, но за ними в погоню отправился клирусарх Харсиан Махера и почти всех уничтожил. Есть все основания предполагать, что и убийца византийцев Карбеас погиб в этой несчастной для сарацин битве[758].

По возвращении в Константинополь Петрона удостоился высокого титула доместика схол (по другим данным, магистра), но дни его уже были сочтены. Уход из жизни заслуженного полководца и брата св. Феодоры трогателен и заслуживает того, чтобы сказать о нем несколько слов. После столь блистательной победы Петрона крепко привязался к св. Иоанну, представил того царю и Варде; жить они стали неподалеку друг от друга. Вскоре монах с твердым спокойствием и тихой радостью сообщил Петроне, что Бог призывает его к Себе. «Как, возлюбленный пастырь мой, хочешь ты покинуть своего агнца? Боюсь, что снова впаду в прежние пороки и грехи, и конец моей жизни окажется не лучше ее начала», — возопил его духовный сын. «Ты хочешь пойти со мной к Богу?» — спросил его авва. «Конечно, отец, с удовольствием», — радостно ответил сановник. Через короткое время монах сообщил Петроне, что Господь внял его молитвам — и действительно, очень скоро Петрона заболел, и оба они одновременно оставили этот мир, чтобы уже никогда не расставаться в Царствии Небесном[759].