Византия в эпоху иконоборчества

Когда в 851 г. умер правитель захваченных арабами островных владений, его преемником был дружно выбран победитель над Харсианской фемой Абу-л-Аглаба-аль-Аббас-ибн-аль-Фадл-ибн-Якуб. Африканский правитель тотчас утвердил это избрание, после чего арабы вновь начали серию удачных нападений на оставшиеся островные владения византийцев. Помимо этого, агаряне начали совершать дерзкие морские налеты на прибрежные земли Италии, чем сильно обеспокоили и Рим, и Западного императора.

Когда осенью 846 г. сарацины осадили Гаэту, для деблокады города явился с войском сам Людовик Немецкий. Однако в завязавшемся сражении его германцы были наголову разгромлены арабами. Вслед за этим папа Лев IV (847–855) сделал единственное, что мог — воззвал к патриотизму итальянцев вне зависимости от их политической принадлежности и объединил под своим знаменем Рим, Амальфи, Гаэту и Неаполь. Когда на горизонте появились арабские корабли, солдаты, прибывшие в Рим, дружно устремились на молитву, и тут явилось чудо: внезапно налетела буря и яростные потоки вод потопили сарацинский флот; почти все сарацинское воинство погибло, лишь немногие попали в плен[745].

Но вернемся к театру основных столковений с Халифатом. В 859 г. императору исполнилось уже 19 лет — по тем временам зрелый мужчина. Не дождавшись ответа арабов на свои предложения, он решил сам выступить с войском к Самосате, хотя особого успеха не имел. Да, римлянам удалось захватить 500 пленных и одержать несколько локальных побед в мелких стычках, но зато арабы вторглись в Анталию и захватили эту область. Можно смело сказать, что в этот раз византийцы оказались стратегически переигранными своим соперником[746].

Как следствие, стратегический успех быстро перерос в очередную победу арабского оружия. Не встретив первоначально сопротивления на пути, царь с армией подошел к городу Самосате и осадил его. Это был мощный укрепленный пункт, обладавший большими запасами, и очень богатый. Как и любому молодому человеку, грезившему военными подвигами во славу отечества, императору не терпелось испытать свой талант полководца и продемонстрировать силу римского оружия. Однако действительность перечеркнула его ожидания. Очевидно, разведка и боевое охранение у византийцев были поставлены из рук вон плохо, поскольку командование армией даже не подозревало, что арабское войско готовится выступить из осажденного города и дать сражение.