Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник

Его уголовное дело – это классика российского жанра по отжиму бизнеса в угоду конкурентов. Утром силовики пришли домой к предпринимателям и, на глазах у детей, забрали с собой маму и папу. Как потом рассказывал Володя Феньков, владелец бизнеса, они только и успели сказать: «дети, не волнуйтесь, мы поехали в тюрьму». Где-то сейчас в соседней камере сидела жена Володи Антонина Бабосюк. Ещё до своей посадки я не раз проезжал мимо рекламных билбордов со статной блондинкой. И вот она уже в тюрьме.

На фоне их семейной трагедии моя беда казалась мне уже и не такой страшной. Я лишь на миг представил, как моя Любимая где-то в застенках, как тут же у меня появилось желание убивать. Представлять я перестал.

В первые дни директор «Алтына» очень смущался, даже комплексовал.

Я давно заметил, что богатые люди, заезжая в тюрьму, чувствуют себя в разы хуже обычных бедолаг. Бизнесмен ли, чиновник ли – привыкнув на воле к комфорту и власти, они оказываются совершенно беспомощны в пустой бетонной клетке. Почти раздавлены. И опытные следователи умело этим пользуются. Обещают и домой отпустить под подписку, и поскорее наладить потоки «передачек», лишь бы подписал, лишь бы признал вину, лишь бы оговорил того, на кого покажут. И многие на это идут. А кто не спешит навстречу следствию - быстро теряет здоровье. Тут ведь ни таблеток, ни массажисток, ни целебных вод. 

Но Феньков не сдался. Хоть, поначалу, и стеснялся есть наши продукты. Но когда на его счёт пришли первые деньги, он одной только воды купил блоков двадцать, заставив ею всё свободное пространство.

Уже освоившись, он показывал мне свои фотографии из прошлого. На них я видел киргизского бая среди колонн, фарфора и ковров. Торговые точки в Эмиратах, Казахстане, Киргизии и России – с одного только московского магазина на Кузнецком мосту у него вывезли полторы тонны ювелирных изделий. Володя рассказывал мне, что лезть в Россию и не собирался, ему хватало бизнеса и в родной Киргизии. Но красивая жена всё же уговорила открыть магазины в России. Так он и оказался на восьми голых квадратах в компании с пиратом и экстремистом. Из вещей – роба да зубная щётка.

С первого же дня Феньков с головой ушёл в йогу. И на первой же прогулке он, не обращая внимания на вертухаев, звал жену: «Тоня! Тоня!». Даже когда нас с ним расселили, я часто слышал в соседних двориках его призывы: «Тоня! Тоня!», и здоровался с ним через стенку.

На допросах ни он, ни его жена обвинений в контрабанде не признавали. На «честное офицерское» тоже не велись. Всё же опытные были люди. Но, пока они сидели, их бизнес потрошили.