Золотая Орда. История в имперском контексте

В Китае (империи Юань) в 1294 г. умер Хубилай, намного переживший всех остальных внуков Чингис-хана, и его наследник Тэмур занял трон только после того, как сумел одержать верх над соперником — собственным братом Каммалой.[106]

Все эти события, казалось бы, не имеющие прямого отношения к Золотой Орде, на самом деле являются отражением общей тенденции. Как видим, практически одновременно во всех государствах Чингизидов исчезло такое средство легитимации власти, как назначение улусного правителя монгольским ханом, и сразу же стали очевидны проблемы, связанные с отсутствием четкого порядка престолонаследия у потомков Чингис-хана. Разные претенденты на власть выдвигали разные основания своих прав на трон, а узурпатором и мятежником признавался не тот, кто имел меньше таких прав, а кто проигрывал более удачливым конкурентам.

Ногай, являясь прямым потомком Чингис-хана (хотя его дед Бувал и был сыном Джучи всего лишь от наложницы), формально имел не меньше прав на трон, чем другие Джучиды. А его основанием претензий на власть было то, что он провозгласил себя «ака»,[107] т. е. старейшиной рода Джучидов, и имел основания быть избранным в ханы как старший в роду.[108] И тот факт, что многие эмиры поддержали его, свидетельствует о том, что подобное основание не противоречило политическим традициям Монгольской империи и входивших в нее ханств.

В результате в 1298 г. состоялось первое сражение между Токтой и Ногаем, в котором ханские войска были практически полностью разгромлены и рассеяны. Хана спасло от окончательного поражения и возможной гибели только то, что Ногай решил не идти сразу на Сарай, а предпочел наказать население генуэзских колоний в Крыму, которые опрометчиво поддержали Токту и изменнически убили внука Ногая, приехавшего к ним собирать дань.

Воспользовавшись этим, Токта стал стягивать верные ему войска, вскоре число его сторонников оказалось столь велико, что даже верные военачальники Ногая начали переходить на сторону хана. В конце 1299 г. на р. Южный Буг состоялось сражение, в котором Ногай был разгромлен и во время бегства убит русским воином, находившимся на службе у Токты. Так погиб золотоордынский «делатель королей», решивший, что влияние и обширные владения позволяют ему самому претендовать на трон в нарушение всех принципов и норм монгольского имперского права.[109]

Интересно отметить, впрочем, что и Ногай не забывал, что Золотая Орда является частью Монгольской империи, и пытался использовать единство Чингизидов в своих интересах. В 1299 г., незадолго до гибели, понимая, что его дело проиграно, он обратился к персидскому ильхану Газану, прося принять его и его людей в подданство — правда, потомок Хулагу оказался очень рассудительным политиком и не захотел вмешиваться в золотоордынскую междоусобицу.[110] Таким образом, даже в своей сепаратистской деятельности, нарушая чингизидские принципы перехода власти, Ногай видел себя носителем монгольских имперских традиций — в той степени, впрочем, в какой это отвечало его политическим интересам и амбициям.