Золотая Орда. История в имперском контексте

В результате в начале XIV в. ильхан Ирана Олджайту (брат Газана) имел основания писать французскому королю Филиппу IV Красивому: «Ныне мы, Темур-каган, Токтога, Чабар, Тога и другие потомки Чингис-хана, мы получили от Неба внушение, умирили, благодаря покровительству Неба, взаимные упреки (которые длились) до сего времени целых 45 лет, объединили наше государство (улус) от восхода солнца до моря Талу и приказали соединить наши почтовые сообщения. Мы взаимно связаны словом, что если некогда кто-нибудь из нас будет думать иначе (т. е. будет интриговать), то все мы общими силами будем защищаться против него».[113] Армянский принц Хетум, нашедший убежище во Франции, примерно в это же время уточнял, что «все споры, которые возникают между ними, они передают на суд императорского двора».[114] Таким образом, Монгольская империя была воссоздана, но уже в формате некоей конфедерации государств, и статус монгольского хана — императора Юань можно сравнить со статусом великого князя киевского в эпоху феодальной раздробленности: обладая формальным старшинством, он фактически являлся лишь «старшим среди равных» и не оказывал никакого влияния на политику каждого из удельных владений.[115] Тем не менее, Чингизиды еще раз официально подтвердили свою приверженность к имперской политической традиции и единству правящего рода, что, на наш взгляд, позволило сохранить порядок в чингизидских улусах еще на несколько десятилетий.

Несомненно, активно выступая вместе с Тэмуром, императором Юань, чагатайским ханом Дувой, Чапаром (сыном Хайду) и ильханом Газаном, а затем — и его преемником Олджайту, за возрождение империи Чингизидов, Токта отнюдь не руководствовался некоей «ностальгией» по былому величию. Его заинтересованность в единстве чингизидских улусов империи объяснялась вполне конкретными политическими причинами. Прежде всего, восстановление отношений с империей Юань позволило Токте вернуть контроль над китайскими владениями Золотой Орды.[116] Правда, статус золотоордынских владений в Китае, видимо, не был достаточно формализован, соответственно, интересы хана Улуса Джучи не защищались в должной степени. Согласно «Юань ши», Токта неоднократно поднимал вопрос о создании в своих владениях отдельного «генерал-губернаторства», т. е., вероятно, речь шла о восстановлении института золотоордынского наместника, как это было при Бату и Берке. В свою очередь, Токта, вероятно, выделил и императору Юань, и другим монгольским правителям владения в собственном улусе. Согласно сообщению средневекового арабского автора ал-Муффадаля, «пошлины и другие доходы с Судака делились между четырьмя татарскими царями. Одним из них был этот Токтай»[117] — по всей видимости, речь идет о праве получения дохода владетелями четырех чингизидских улусов с некоторых областей Крыма.

Второй причиной было то, что, поскольку все чингизиды имели равные права на престол, у Токты появилась возможность самому предъявить претензии на трон общемонгольского хана. Согласно сообщению арабских источников, именно это он и попытался сделать под конец своего правления («стал добиваться каанства»), однако умер, так и не успев осуществить своего намерения.[118]