Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Весной 1367 г. император вместе со своим спасителем графом Амадеем VI Савойским прибыл в Константинополь, где им предстояло обсудить вопрос об унии. Как признался правитель Савойи, перед началом похода против болгар он дал слово понтифику, что сумеет убедить византийцев в необходимости воссоединения Церквей. И теперь очень хотел сдержать свое обещание[878].

Помня, как встретила Византия известие о Лионской унии, Иоанн V Палеолог решил действовать осторожнее. Василевс пригласил к себе нескольких епископов и двух патриархов – Константинопольского архиерея св. Филофея и Иерусалимского патриарха Лазаря (1334—1368), и запросил их мнение. Прием папского посла был возложен на плечи все еще авторитетного и всесильного бывшего императора Иоанна Кантакузена, в монашестве Иосафа.

Однако сразу же встретились препятствия формального характера, которые, конечно, латинянам следовало предусмотреть заранее. Так, патриарх св. Филофей, узнав, что легат не имеет мандата от папы, отказался предоставить тому аудиенцию, что, в общемто, справедливо. Ведь лишь при наличии мандата легат мог считаться «устами папы», в противном случае все сказанное им становилось лишь частным мнением. С учетом того что он числился Константинопольским патриархом (пусть и латинским), встреча его со св. Филофеем выглядела бы весьма нелепо: ведь он, по сути, претендовал на ту же кафедру, что и греческий архиерей. Чтобы не срывать переговоры, Иоанну Кантакузену предложили возглавить греческую делегацию. Для авторитета собрания в переговорах приняла участие вся царская семья, правда, за исключением самого Иоанна V[879].

Мнение архиереев было единогласным – нужно созвать Вселенский Собор и на нем решить догматические разногласия. И лишь потом, как уверяли царя архиереи, возможен разговор об унии – создавалось впечатление, будто турки не стояли во Фракии и Византийская империя имеет неисчерпаемый запас времени. Получив соответствующее послание, апостолик был взбешен и категорично отсоветовал королю Лайошу I Венгерскому (1342—1382) идти на помощь Византии[880]. А тому, подогреваемому своей матерью Елизаветой Польской, того и надо было.