СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Внимательно следивший тогда за событиями Горбачев так пишет об этом эпизоде: «Хотя Юрия Владимировича после Пленума посадили в сусловский кабинет, поручение ему вести Секретариат ЦК так и не было зафиксировано. Преднамеренно это сделали или нет, не знаю, но, воспользовавшись данным обстоятельством, Черненко, а иногда и Кириленко, по-прежнему вели заседания Секретариата. Так продолжалось примерно до июля 1982 года, когда произошел эпизод, поставивший все на свои места. Обычно перед началом заседания секретари собирались в комнате, которую мы именовали „предбанником“. Так было и на сей раз. Когда я вошел в нее, Андропов был уже там. Выждав несколько минут, он внезапно поднялся с кресла и сказал: „Ну что, собрались? Пора начинать“. Юрий Владимирович первым вошел в зал заседаний и сразу же сел на председательское кресло… Этот Секретариат Андропов провел решительно и уверенно — в своем стиле, весьма отличном от занудной манеры, которая была свойственна Черненко…»[1462].

В летние месяцы 1982 года Андропов серьезно укрепил свое положение. Его поддерживали влиятельные члены Политбюро, министр обороны Д. Ф. Устинов, министр иностранных дел А. А. Громыко, а также М. С. Горбачев. Им противостояли К. У. Черненко, А. П. Кириленко, Н. А. Тихонов, В. В. Гришин. Неравенство сил и влияния было очевидным для большинства высших партийных и государственных деятелей страны. В отсутствие Брежнева, который находился в Крыму, Андропов фактически держал в своих руках основные рычаги власти. У него был высок моральный авторитет в обществе. В глазах общественного мнения он выглядел как честный и не коррумпированный человек. Кроме того, структура, которую он возглавлял, также не была коррумпирована, в отличие от МВД, глава которой Н. А. Щелоков погряз в различных махинациях. КГБ был инициатором борьбы против коррупционеров среди высоких партийных и государственных руководителей.

Пройдя курс лечения в Крыму, Брежневу немного удалось поправить свое здоровье. В некоторой степени были преодолены последствия «ташкентской трагедии»[1463]. Окружающие видели бодрого Генсека. Он стал более работоспособен. Возросла его публичная деятельность. Таким образом пытались поднять имидж Брежнева. Телевидение больше обычного показывало его, но если раньше в телевизионных новостях кадры тщательно отбирались, и Генсек выглядел более или менее прилично, то теперь не было практически никакой цензуры. Наоборот, даже складывалось впечатление, что сознательно показывают компрометирующие его кадры. В глазах общественного мнения благодаря телевидению Брежнев был серьезно дискредитирован.

Так, необычный казус произошел в Баку, куда Брежнев прибыл 26 сентября 1982 года для вручения Азербайджанской ССР ордена Ленина. В Баку ему была устроена необычно пышная встреча. На торжественном вечере он должен был выступить и вручить орден Ленина. Но именно тогда он оказался в глупом положении. Вскоре после начала речи обнаружилось, что он читает не тот текст. Сидевшие в президиуме помощники Генсека быстро ликвидировали эту оплошность, положив на трибуну нужный текст речи. Однако, даже если предположить, что ошибка с речью была случайным ляпсусом, то трудно назвать таковым показ произошедшего советским телевидением. Брежнев понял, что его серьезно подставили. Отложив в сторону ранее подсунутый текст, он, улыбнувшись, сказал: «Это не моя вина, товарищи. Я должен начать с самого начала»[1464]. Перед миллионами телезрителей, он лишний раз был дискредитирован, так как было показано, что руководитель страны даже не знает, с чем он выходит на трибуну выступать. Зарубежные радиостанции объясняли этот инцидент действиями КГБ, хотя речи Генерального секретаря готовились в Общем отделе ЦК, которым руководил Черненко.