СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.

Конечно, то, что пишет Горбачев нельзя принимать за истину. Тем более, что он ссылается не на самого Брежнева, а на некоего ему «помогавшего».

Однако, эпизод с Щербицким присутствует и у других мемуаристов. Сведения В. В. Гришина, тогда первого секретаря столичного горкома КПСС и члена Политбюро, можно считать более достоверными, так как он лучше знал кремлевские планы, слухи, интриги. Кроме того, у него имелись доверительные отношения с Брежневым. «В. Федорчук был переведен с должности председателя КГБ Украинской ССР. Наверняка по рекомендации В. В. Щербицкого, наиболее, пожалуй, близкого человека к Л. И. Брежневу, который по слухам, хотел на ближайшем Пленуме ЦК рекомендовать Щербицкого Генеральным секретарем ЦК КПСС, а самому перейти на должность Председателя ЦК партии»[1456]. Как видно, Гришин ссылается также не на самого Брежнева, а на «слухи», следовательно, Генсек с Гришиным этот вопрос не обсуждал.

Но существует на этот счет утверждение и более определенное. И. В. Капитонов, работавший при Брежневе секретарем ЦК КПСС и ведавший кадровой политикой, пишет: «В середине октября 1982 года Брежнев позвал меня к себе.

— Видишь это кресло? — спросил он, указывая на свое рабочее место. — Через месяц в нем будет сидеть Щербицкий. Все кадровые вопросы решай с учетом этого»[1457].

События, как известно, развивались по-другому. Как пишут очевидцы, в Политбюро образовались две группы в борьбе за власть. Е. И. Чазов, главный кремлевский врач, хорошо знавший, что происходило в коридорах власти, пишет: «В тот период, внешне незаметно, начали складываться две группы, которые могли в будущем претендовать на руководство партией и страной. Одна — лидером которой был Андропов, вторая, — которую возглавлял Черненко. Начало противостояния этих двух групп я отношу к периоду непосредственно после смерти Суслова» [1458].

В этих условиях противоборство между Андроповым и Черненко усиливалось, сторонники последнего всячески противились возвышению председателя КГБ. «Я как-то в феврале 1982 года, пишет Е. И. Чазов, — через месяц после смерти Суслова, спросил Андропова, почему не решается официально вопрос о его назначении, он ответил: „А вы что думаете, меня с радостью ждут в ЦК? Кириленко мне однажды сказал — если ты придешь в ЦК, то ты, глядишь, всех нас разгонишь“[1459].

После смерти Суслова Черненко рассчитывал получить его место в партии — человека № 2. Он активизировал свою деятельность и расширил сферу своей компетенции. В его руках оказалась вся идеологическая и пропагандистская деятельность партии, как раз то, что было „епархией“ Суслова. Под руководством Черненко прошло несколько больших совещаний по проблемам культуры и идеологии. Он возглавил делегацию КПСС на очередном съезде Французской компартии и выступил на нем. Это свидетельствовало о переходе к нему руководства международными делами ЦК КПСС. Однако закрепиться на новых позициях внутри Политбюро он не смог.

В противоборстве с Черненко, Андропову удалось взять верх. Ему было поручено выступить с докладом на торжественном заседании по случаю 112-й годовщины со дня рождения Ленина. Борьба за пост второго человека в партии закончилась избранием Андропова на майском Пленуме 1982 года секретарем ЦК КПСС. Это означало: Брежнев по вопросу, кто будет будущим Генсеком, предпочтения свои определил. Но в этом есть и определенная условность. Он, как известно, не собирался умирать, и поэтому бразды правления сохранял в своих руках.