Искра войны [СИ litres]

Солнце показалось на востоке и осветило едва слабым лучом башню Ученого Приюта. Юлиан взглянул на серый рассвет и с трудом улыбнулся – ночь страха закончилась. Право же, он хотел отомстить Абесибо, желал всем сердцем. Но сейчас он устал… Душа его устала от лжи, подлогов и предательств, а тело – от того нечеловеческого усилия, которое он совершил.

В окно ворвался свежий морозный ветер, приласкал обсыпанное сажей лицо. Юлиан занес ногу в окно, чтобы вылезти и пойти к реке. И пусть издалека доносились голоса тех, кто спасся от огненного шторма, но ему было плевать. Он пройдет через сад к Вериатели – и никто его не остановит.

Он не увидел, как у него за спиной вдруг появилась из пелены фигура с удивительными голубыми глазами. Как взмахнул клинок, блеснув в наступающем рассвете. Резкая, невыносимая вспышка боли пронзила Юлиана. Сначала ему показалось, что он ослеп. Потом его вдруг схватила черная тьма, и он потерял чувство пространства и времени. Пустота поглотила его сознание.

Голова его скатилась с плеч и упала наземь. Глаза его, покрытые копотью, распахнулись еще шире, и Горрон де Донталь, видя смерть молодого старейшины, смерть первую, жуткую, улыбнулся с печалью во взоре. Он склонился над обезглавленным телом. Затем коснулся пальцами ручьев тягучей крови, запустил их себе в рот, посмаковал воспоминания.

– Умирать в первый раз – всегда отвратительно, Юлиан. Мы хоть и бессмертны, но это не значит, что страдания от смерти и пустоты нам неведомы. Сочувствую вам, хотя я и постарался это сделать быстро, – медленно сказал Горрон, с печалью разглядывая судороги тела. – Право же, я хотел поступить по велению души и дать вам шанс уйти. Все-таки вы второй в очереди, и, получись у них с Генри, за которого они сейчас возьмутся, за вами бы никто не стал гоняться. Но вы сами избрали свой путь, а потому и я изберу путь договоренности. Ох, Филипп, Филипп. Что же сейчас начнется… Но они не получат все, и полной победы я им не отдам, а посему, Мариэльд, условия поменялись.