Искра войны [СИ litres]

Юлиан полагал, что выведет Иллу Ралмантона в сад и снова вернется, однако не успели они втроем пройти в нужную сторону и полсотни васо, как сверху что-то треснуло. Чуть погодя треск повторился, уже четче.

– Стойте! Назад, назад! – крикнул Юлиан.

Схватив старика, он быстро увлек его назад по коридору. Сверху тут же упала полыхающая потолочная балка, преградив путь. Перед ними поднялась завеса пламени в полный рост, а от него в стороны рассыпался сноп искр, тут же спалил Илле брови. Вдохнув обжигающий воздух, тот отшатнулся, чувствуя, как тлеют остатки его волос, как загорелся на нем шаперон. Однако где-то вверху продолжало трещать, все громче и громче.

– Назад!

И, слыша, как грозятся рухнуть из черной завесы еще балки, Юлиан схватил старика, который истошно кашлял, стащил с того пламенеющий шаперон, закинул его самого на плечо и побежал прочь. Сзади с оглушающим треском упала еще одна деревянная балка, и языки пламени поползли по коридору. Пути в сад не было – только через Древесный зал.

– Опусти меня, – захрипел недовольно Илла, брыкаясь. – Опусти! Я тебе приказываю! Я не девица, чтоб меня на плечо кидать!

– Как спасемся, так и отпущу.

И Илла смирился, и лишь глухо и болезненно вскрикивал, когда его чахлая плоть подпрыгивала на плече северянина. Рядом с ними молчаливо двигался Латхус, то пропадая из вида, то являясь уже с другого бока.

Видя, что им всем приходится тяжко, а старик того гляди, так и вовсе потеряет сознание и умрет из-за дыма, Юлиан пустился со всех ног прочь. Он бежал и бежал сквозь дым, чувствуя, как огонь обгладывает его шаровары, как ползет по спине, где его уже сбивал испуганный старик. Чувствовал, как кровь бурлит в нем и движется, исцеляя и не давая упасть в обморок. Как катится градом пот, застилая глаза и слепя; приходилось вытирать его обугленным рукавом. Где-то сзади грохнуло, и задеревеневший из-за напряжения старейшина уже приготовился скакнуть от очередной падающей балки, но оказалось, что то выпала из пальцев Иллы Ралмантона его любимая трость.

Огонь лизал дворец, огонь гудел, а Юлиан все бежал и бежал, и больше никто не попадался ему по пути: ни мертвецы, ни живые. Ему казалось, что он бежит уже так вечность, хотя на деле его рывок по коридорам не продолжался дольше пары минут.

Однако дым все-таки стал редеть.

Наконец, вдали показалась лестница, а за ней – очертания Черного платана, и Юлиан выбежал в Древесный зал, поражающий своим простором. Здесь можно было дышать. Оглядевшись и смахивая свободной рукой, которая не держала советника, пот со лба, он облегченно вздохнул – в зале никого не было. Похоже, что бои сместились ближе к переходу в Коронный дом. Однако на улице, за высокими дверями, шумели; продолжались попытки взять дворец штурмом.