Битва при Коррине [litres]

– Не все пришельцы работорговцы, Исмаил. Я всего лишь пытаюсь сохранить людям жизнь.

– Сотрудничество с чужестранцами – это игры с полудиким неприрученным зверем. Твоя примиренческая политика уже стоила этим людям смерти близких. Не пытайся выжать из них еще кровь. Мы сами позаботимся о них теми средствами, какими располагаем.

Когда они добрались до пещер основного селения, новость распространилась среди народа с быстротой лесного пожара. Исмаил, проявив себя твердым лидером и сильной личностью, успокоил людей.

Оставив старика в покое с его старомодными взглядами, Эльхайим – формальный наиб – решил действовать сам.

– Я понимаю чужеземцев лучше, чем ты, Исмаил. Я отправлю письма в городки «ВенКи» и подам официальную жалобу в Арракис-Сити. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными.

Исмаил почувствовал, что гнев вырывается наружу, ломая все преграды его сдержанности.

– Они посмеются над тобой. Работорговцы всегда охотились на дзенсуннитов, а ты сам собираешься влезть в расставленные нам силки.

Когда пасынок все же отправился в путь по густонаселенным городам, Исмаил созвал всех здоровых, имеющих право голоса членов племени на большой совет в обширной пещере собраний. Как единственная женщина старейшина племени Хамаль представляла на собрании всех женщин, которые, впрочем, жаждали крови не меньше, чем мужчины. Многие сильные молодые люди, помнившие легенды о Селиме, тоже настаивали на мести – на казни преступников.

Пристыженные, горящие жаждой убийства, вспоминая со смущением, сколько раз они игнорировали предостережения Исмаила, самые сильные люди племени стали готовиться к походу мщения. Они вооружились и составили команду охотников, группу клана, которой предстояло найти работорговцев и свершить кровавую месть.

– Эльхайим говорил, что знает, где они находятся. Он и поведет нас, – сказал Исмаил.

Когда Эльхайим вернулся из Арракис-Сити со смутными уверениями властей усилить борьбу с похищениями и издать соответствующие постановления, его ждала готовая к действию группа клана. Увидев выражения лиц воинов и понимая, какие мысли их обуревают, у Эльхайима, как наиба, не осталось иного выбора, как возглавить поход самому.

Хотя Исмаил был намного старше всех, кто вызвался принять участие в экспедиции, он тоже решил идти в поход. Вопреки – а может быть, и благодаря – печали и горю по поводу того, что случилось со столь многими дзенсуннитами, среди которых были и внуки Хамаль, Исмаил был полон сил и энергии, словно принял большую дозу специи. Он мог сам нанести удар тем, кто грубо вторгся в его мир, в котором он так яростно сражался за то, чтобы иметь право назвать его своим родным домом.

– Возможно, это будет моя последняя битва. Возможно, я погибну. Если даже это случится, мне не на что будет жаловаться.

Они пересекали пустыню, двигаясь стремительно и бесшумно. Проскользнув словно тени мимо омытых жарким солнцем скал, охотники поздним вечером следующего дня увидели лагерь чужестранцев. Люди пустыни спрятались за камнями и принялись обдумывать план атаки.