Битва при Коррине [litres]

Как волки, люди пустыни ринулись на добычу со всех сторон. Застигнутые врасплох чужеземцы выскакивали из-под одеял, не понимая, что происходит. Некоторые хватали оружие и начинали стрелять наугад, так как даже не видели нападавших.

Дзенсунниты, пригибаясь к земле, использовали все естественные укрытия от огня работорговцев. Их дух и ярость сдерживались слишком долго, и теперь они предались свирепому истреблению врагов, устроив им настоящую кровавую баню. Сыны пустыни набрасывались на чужеземцев, кололи и резали их кинжалами из зубов песчаного червя, наслаждаясь своей ненасытной местью.

Находившийся в гуще схватки Исмаил тоже двигался по лагерю, ища свою жертву. Наконец ему попался низкорослый человек, который пытался скрыться в куче отражательной ткани. Трус не только не пытался защитить своих товарищей, он не имел мужества даже обороняться ради спасения собственной жизни.

Исмаил приподнял извивавшегося человечка. Когда глаза его привыкли к темноте, он, при свете разгоравшегося пожара, смог разглядеть черты врага. Исмаил увидел, что это тлулакс с характерным заостренным лицом и близко посаженными глазами. Он был поражен. Тлулакс оказался Варифом, тем самым неподготовленным старателем, которому двадцать лет назад Исмаил спас жизнь.

Тлулакс тоже узнал своего спасителя и назвал Исмаила по имени, обратившись к нему. Исмаил обнажил хрустальный кинжал. Его изогнутый клинок сверкнул в тусклом свете.

– Я спас тебе жизнь, а ты отплатил налетом на мое племя и убийством ни в чем не повинных людей? Похищением их и продажей в рабство? Я проклинаю тебя и твой вероломный род!

Вокруг раздавались удары и крики о пощаде. Вариф принялся вырываться, размахивая руками, как крыльями.

– Прошу тебя, не убивай меня, я на коленях молю о прощении. Я не хотел…

– Я забираю назад то, что дал тебе двадцать лет назад, – с этими словами Исмаил провел острым как бритва лезвием по горлу тлулакса, вскрыв яремную вену. Он запрокинул голову врага назад, чтобы кровь могла свободно вытекать во тьму ночи и литься на песок. – Это правосудие Вольного народа, фрименов. Я отдаю твою воду пустыне. Кровь других я заберу для своего племени.

Он с отвращением отшвырнул мертвое тело в сторону, и оно отлетело в кучу тряпья, принадлежавшего проклятым чужеземцам. В такие моменты Исмаил начинал понимать, насколько прав был когда-то его друг Алиид. Тогда, на Поритрине, когда они оба были молоды, Исмаил всегда настаивал на том, что сначала надо искать мирные решения. Теперь наконец, по прошествии стольких лет, он смотрел на мир глазами давно погибшего Алиида. Иногда не бывает ничего слаще мести.

Покрывая шум, раздался голос Эльхайима:

– Остановитесь! Нам надо оставить некоторых из них живыми, чтобы отвезти в Арракис-Сити, где они предстанут перед судом. У нас должны быть доказательства их преступления.