Битва при Коррине [litres]

Три гармонично сработавших всемирных разума одновременно произнесли:

– Перестань проявлять нетерпение, Эразм, ты ведешь себя, как хретгир.

У робота уже были наготове отличные возражения, но он благоразумно решил удержать их при себе и не высказывать вслух. Вместо этого он положил путеводный куб на пол. Флоуметаллический пол тотчас же поглотил куб, и над исчезнувшим предметом снова сомкнулась гладкая блестящая поверхность.

Омниусы возобновили свой спор.

Внезапно в помещении появился Рекур Ван, которого вез на тележке сторожевой робот, снабженный, как и Эразм, путеводным кубом.

– Настало время моей аудиенции! – закричал безрукий и безногий человек, возвысив голос, чтобы машины услышали его.

– Я пришел первым, Обрубок, – без всякой злобы, просто констатируя факт, сказал Эразм, увеличив громкость голоса лишь до необходимого уровня.

Голоса трех споривших всемирных разумов оставались лишенными всякого выражения, но громкость синтезированных голосов постепенно возрастала, так что вскоре эти звуки стали такими сильными, что в резонанс голосам стены и пол помещения начали угрожающе трястись и вибрировать. Три Омниуса обвиняли друг друга в глупости и неэффективности. Рекур Ван и Эразм слышали, как увеличивается темп обмена репликами. У них нарастало чувство любопытства и одновременно тревоги. Наконец стало ясно, что Первичный Омниус убежден в том, что является единственным истинным Богом Вселенной, что якобы согласовывалось с его собственными расчетами и теми сведениями, которыми снабдил его Эразм. Омниус решил, что вполне подходит под определение божества. Именно он обладает окончательным знанием и окончательным могуществом.

– Я объявляю вас обоих ложными богами, – внезапно загремел Первичный Омниус.

– Я не ложный бог, – возразил СеврОм.

– Так же, как и я, – в унисон ему вторил ТуррОм.

Какая причудливая троица. Ирония заключалась в том, что Омниус, который всегда ожесточенно критиковал эмоционально окрашенные религиозные верования людей, теперь кончил тем, что разработал религиозную систему для самого себя, водрузив на вершину этой системы мыслящую машину.

Без всяких предупредительных сигналов трио спорящих всемирных разумов внезапно достигло точки воспламенения. Помещение мгновенно наполнилось вспышками электрических разрядов, стены – от пола до потолка – вспыхнули пламенем. Эразм легко отбежал в сторону и остановился у входа, наблюдая за тем, что происходит в пылающей камере.