Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Впрочем, сие не означало безусловного дружелюбия к графу Читтанову. Бывший подчиненный и против меня успел скопить изрядную такую кучку камней за пазухою. Лучшее, на что можно было с его стороны надеяться, это пресечение разбоя в пределах добросовестного исполнения должности.
Беседовали мы, тем не менее, вполне приятельски. Из далекой южной провинции столичные интриги видятся смутно. Генерал-фельдмаршальский чин у графа не отнят, стражи за спиною и кандалов на запястьях не видать… Не значит ли сие, что домыслы об опале ложны, и он действительно отошел от дел по болезни? Возраст весьма почтенный! Но хоронить рановато: по виду, вполне себе бодр, и даже если навлек высочайшую немилость, женское настроение переменчиво…
— Прости, Александр Иванович, но без прямого распоряжения надлежащих инстанций ни единого солдата дать не могу.
На лице вице-губернатора ясно читалась опаска, что гость приехал в Крым с единственной целью: для повышения собственной значимости, возжечь очередную войну с турками.
— Петр Васильич, пойми меня правильно. Вовсе нет нужды передавать какие-либо войска под мою руку, тем более что для очистки местности вряд ли потребуется свыше полубатальона пехоты, с толковым майором во главе, да пара сотен иррегулярной конницы. Опускаться на такой масштаб, после начальствия над большими армиями, как-то неинтересно и отчасти даже срамно. Назначь офицера, коему вполне доверяешь. Я же, со своей стороны, готов дать слово чести, что не стану вмешиваться в его распоряжения, тем паче — склонять к действиям, способным ухудшить наши отношения с Портой.
— А с крымским ханом?
— Ежели разбойничали ханские подданные… Так пускай хан их ловит, сыскивает, да казнит. Не желает — придется нам эту обязанность брать на себя. Как иначе?! Потачки давать нельзя! Сам знаешь: недостаток жестокости в правлении здешние народы сочтут за постыдную слабость. На шею сядут, и ножки свесят! Моментально! Хотя, уверен, если послать Арслан-Гирею запрос — он ответит в точности подобно предшественнику своему, Селямету. Дескать, мои люди все дома, печеных жеребят кушают, кобыльим молоком запивают; а что за сучьи дети под Кафой разбой творят, знать не знаю и ведать не ведаю… Да что я тебе рассказываю: вместе ж сию переписку вели!
— И все же, Александр Иванович… Тут надобно хорошенько подумать, чтобы не оказаться нам виноватыми пред государынею…
— О чем думать?! Забудь на минутку, что речь обо мне. Усадьба местного помещика подверглась нападению и поджогу; глава губернии в задумчивости: ловить воров, или хрен с ними, пусть дальше промышляют?!
— Бывает, что некого послать.
— Бывает. Только не здесь. В Крыму войск десятикратно больше, нежели во внутренних провинциях. А коли непременно хочешь подумать, так вот тебе предмет для размышлений. Любой законопослушный обыватель имеет право биться с татями сам, а также вооружить для обороны слуг или нанять сторожей…
— Нет! Бога ради, не надо! Найду тебе батальон, только чтоб никаких приватных армий!
— Армий не будет; но черкесов, хотя бы, сотенки две в прибавку к твоему батальону наберу. И ландмилицких равное число, по императорскому указу о найме для Камчатской компании.
— Да куда же столько?!
— Нужда минует, лишних в Америку отправлю. Не беспокойся, на Бахчисарай идти — все равно недостаточно. Дальше, чем на пол-дня конного пути, в степь или на Яйлу пускать не буду. Если помнишь, Ак-Кадынларский трактат дает нам право преследования крымских набежников даже в ханских владениях, однако с тем, чтоб на чужой земле не ночевать.
— Лучше б на нее вовсе не заходить…
— Без крайней необходимости не стану. Дражайший Петр Васильич, не страшись: нет у меня намерения дразнить турок, дабы через новую войну с ними вернуть себе влияние при дворе. Больше скажу. Влияние это мне не нужно. Чины, богатство, власть, слава — тоже не влекут. Верно, пресытился. Лишь несколько странных мечтаний, запавших в душу во времена незапамятные, чудом Божиим сохранили свою силу и безотменно требуют воплощения.
Измайлов недоверчиво усмехнулся: дескать, рассказывай… Я равнодушно пожал плечами: думай, мол, что хочешь…
Ловля татей затянулась надолго: собственно, на любом пограничье с кочевниками сие занятие не прекращается никогда. Вот, и в Крыму после ухода турок христианские жители побережья наслаждались относительной безопасностью лишь в местах расквартирования крупных российских гарнизонов, простирая свои хозяйственные хлопоты не далее линии аванпостов. За нею — не скажу, что дикое поле. Рельеф не тот. Но пространство дикое и почти безлюдное, лишь изредка пересекаемое ватагами джигитов, рыщущих в поисках добычи, да преследующими оных воинскими отрядами. Ни крымские христиане, ни татары не смеют селиться в тех местах, гонять стада на девственные пажити, устраивать сады и пашни. Какой бы ты веры ни был, разорят: не одни, так другие. Зато непролазные заросли по ущельям и множество проточенных водою в известковом камне пещер дают убежище отщепенцам всякого роду и племени: дезертирам, беглым крепостным, скрывающимся от кровной мести черкесам, изгнанным за преступления татарам… Кормятся они воровством, не делая разницы между собственностью христианской и магометанской. Когда-то, давным-давно, подобным образом зачиналось казачество. Вот только, в наше время никто не станет ждать двести лет, пока изгои натащат в свои логова пленных женщин, размножатся и заведут гражданское устроение.