Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

В одном немаловажном отношении мы, здраво рассудя, отступили от первоначального плана. Не стали забирать жар для котла напрямую от доменной печи, ибо расположение машины вышло бы в этом случае весьма неудобным, с точки зрения доступа к ней. Котел, цилиндры, поршни, клапаны, коромысла — все сие требует, особенно поначалу, вмешательства мастеров для отладки механизмов, исправления неизбежных поломок и внесения возможных улучшений в конструкцию. Тащить это громоздкое и покамест капризное хозяйство на колошниковую площадку, где и без того тесно, а вырывающийся из печи жар грозит испепелить зазевавшегося работника… Ну его к дьяволу! По крайней мере, не следует замахиваться на все сразу. Вот добьемся надежности, как у хороших башенных часов, работающих сто лет без поправки либо замены частей — тогда пожалуйста, можно котел над печью вешать. А пока пожжем уголек. Авось, не разоримся. Расход ведь не беспрерывный: только в те месяцы, когда воды недостает.

Вроде бы, задача решена… Одна из доменных печей сразу получила резервный источник силы для поддержания дутья, другие ожидали поставки заказанных для них машин, самое позднее, к зиме. Острота проблемы существенно снизилась. Но что делать с директорами, управляющими заводом? Чуть не загубили, черти, всю коммерцию! Вытеснить потом английских соперников из Леванта навряд ли удалось бы, а без вывоза литья в турецкие владения о серьезном доходе нечего и мечтать. Менять состав директориума — смысла большого не вижу. Загвоздка не в персональных свойствах управляющих. Пыжов, Чижов, Ежов… Какая разница? Кого ни ставь, любой станет устраивать спокойную жизнь для себя. При этом, Компания слишком велика, чтобы крупные вкладчики могли следить каждый шаг служителей и вмешиваться в дела, по мере надобности.

Да если б даже могли — что с них толку? Ладно, я: все-таки, с Дезагюлье и с Лейпольдом дружбу водил, с иными умными людьми беседовал об огненных машинах неоднократно, сам кое-что по этой части еще во времена Петра Великого придумал и в железе воплотил. Для меня такая машина — не чудо заморское, а вполне утилитарное устройство, подобное водяному колесу или ветряку. Но если бы, предположим, подхваченная прошлой зимою горячка оказалась более злокачественной, и ваш покорный слуга взял, да и помер?! Все мы на свете временные гости. Шуваловы (хоть оба брата вместе, хоть любой в отдельности) как бы распорядились в этом деле?

Что-то мне подсказывает: не стали бы компаньоны искать новые источники движения. Может, припрягли бы волов, может — голландских мельниц понастроили; убыток же от сих допотопных способов возместили, урезав жалованье мастеровым. Подход вполне действенный, если рассчитывать на малый срок и не особо задумываться о будущем. Однако, в длительной гонке вперед вырвется тот из соперников, коий всех прочих превзойдет не скупостью и зверством к своим работникам, а изобретательностью и умом. Как биться на этом поле с британцами, черт его знает! В Англии любой промышленник, устремляющийся за коммерческой выгодой, слышит за спиною топот и тяжелое дыхание толпы, претендующей на ту же добычу. Он вынужден изощряться в отыскании всевозможных преимуществ, потому как при малейшей оплошности его обгонят и перехватят желанный прибыток. Россия, сравнительно с Островом, сонное царство. По товарам, отпускаемым компанейскими заводами, состязательности почти совсем нет. Даже не потому, что некому: Демидовы могли бы, в принципе, потягаться. Но у меня с этим кланом сложилось партнерство, основанное на разделении сфер деятельности. При отсутствии формального трактата, всякий сверчок тут знает свой шесток. Моя компания закупает полосу, переделывает в белую жесть, корабельные болты и кницы, рубленую и вязаную сталь, и продает за рубеж; а сама полосовое железо не вырабатывает (демидовское, как ни старайся, окажется прочнее и дешевле). Братья, соответственно, не претендуют на мои экспортные привилегии. Исключение — Персия, где встречается уральское литье с южнозаводским. Само собою, на внутрироссийский торг тоже идет товар из всех источников; сие, впрочем, не составляет яблока раздора, ибо по-настоящему большие деньги приходят исключительно из-за границы. Монопольный статус весьма благотворно влияет на доходы Компании, хотя в то же время потворствует склонности ее приказчиков к чрезмерной самоуспокоенности и безделью.