Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
По данному вице-губернатору слову, я воздерживался от участия в облавах. Сказать по правде, мне оно и неинтересно. Особенно при наличии занятий, гораздо более увлекательных. Во-первых, дом надлежало исправить и достроить. Кафинские армяне, держащие в своих руках сей промысел по всему русскому Крыму, сначала заломили цену несусветную — однако вскорости поняли, что выгодный заказ может совсем из рук уплыть, будучи перенят солдатскими артелями. Сговорчивость их сильно возросла, и условия подряда оказались, в конечном счете, вполне приемлемыми. Впрочем, и солдатам дела хватило: задача была поставлена, чтобы в три месяца, до прихода осенних дождей, окончить хотя б одно крыло. Так быстро здесь строить не привыкли. Без моего плотного руководства затянули бы, самое меньшее, на год.
Во-вторых (и, вероятно, в-главных), ублюдок от противоестественной связи артифициальной птицы с одноколкой изволил появиться на свет. Как всякий новорожденный, он требовал неослабного внимания, и надо было служить при нем нянькой. Сколько ни старались ребята, нужное сочетание веса и прочности никак у них не получалось. Деваться некуда: пришлось изобрести колесо.
Нет, на славу первого (совершенно, увы, безвестного) создателя сего предмета не посягаю. Но пересмотр всей конструкции и системы действующих в ней усилий предпринял довольно-таки глубокий. У обыкновенного каретного колеса массивный обод передает нагрузку на деревянные спицы, весьма толстые и тяжелые, потому как работают они на сжатие и не должны, по возможности, гнуться. Вместо этого, ободья велел сделать тонкими и пружинистыми, связав оные со ступицами туго натянутым шелковым шнуром. Малый вес, упругость, проницаемость для воздуха — все достоинства присутствовали; вот только ни один каретный мастер за такое не брался. Так что, делал своими людьми, на ходу измышляя нужные ремесленные приемы. Естественно, работа затянулась. Кроме того, требовалось найти, где бы без опаски разогнаться.
В промежутках между различными занятиями, я регулярно ездил верхом по окрестностям: как для моциона, так и для знакомства со щедро отмеренными мне владениями. Дорога от Поссидимы до Кафы стала совершенно безопасна. Отряженные Измайловым войска, совместно с нанятыми мною иррегулярами, очищали горы дальше на запад, в сторону Судака, разоряя разбойничьи логова и часто в буквальном смысле выкуривая их обитателей из подземных убежищ. Когда сие не удавалось — пещеры взрывали порохом, вместе с укрывшимися татями. Одновременно с началом наступления, объявлено было прощение добровольно сдавшимся дезертирам: во многих случаях оказывается выгоднее оставлять врагам и преступникам выход, дабы смягчить их упорство и не доводить сопротивление до крайности. Правильное сочетание милосердия с жестокостью составляет одну из главных тайн в искусстве управления людьми.
Юные мои слуги нередко сопровождали хозяина: в летнюю крымскую жару бесчеловечно было бы заставлять их целыми днями трудиться в мастерской либо сидеть над книгами. В южных странах лишь утреннее время, от рассвета до прихода зноя, годится для дел. Потом, по медитерранскому обычаю, наступает сиеста. Ну, а к вечеру… Во второй половине дня каждый занимался, чем нравится. Предоставить ученикам свободу — лучший способ узнать, чего стоит каждый из них. Кого имеет смысл учить дальше и растить в настоящего помощника, а кому не подняться выше подмастерья. Алешка Новоселов вначале регулярно седлал дареного конька и ездил за мною, как привязанный; затем куда-то стал пропадать. Однажды, возвращаясь в усадьбу по гребню горы, великанской стосаженной ступенью возвышающейся над долиною Поссидимы, я узрел хорошо знакомого каурого мерина мирно пасущимся на скудной, высушенной солнцем, траве. Где хозяин его? Дав знак никому не следовать за мною, пустил коня шагом… На самом краю, где плато обрывается крутым склоном, виднелась худенькая полудетская фигурка с простертыми по сторонам руками. Парнишка не замечал меня, уставясь во что-то пред собою. Достал зрительную трубу, глянул: серо-пестрый канюк парит в идущих от раскаленной земли струях воздуха, лениво подруливая крыльями и высматривая зорким оком добычу; а тощие алешкины ладони, раскинутые в подражание птице, вторят неторопливым движениям. У многих летучих хищников крайние маховые перья бывают растопырены в виде пальцев; так вот, кисти мальчика настолько им уподобились, что казались не совсем уже человеческими. Люди так не умеют, мышцы и суставы иначе устроены! Вот, сейчас шевельнет плечами — и «двуногий бесперый» обернется пернатым, руки обратятся в крылья, влекущие небывалое существо в бесконечную синюю даль…