Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года». Краткое содержание книги:
29 октября в 1 час 40 минут дня Иосиф Джугашвили сошел с поезда на Московском вокзале в Петербурге и сразу же «был встречен филерами» Петербургского охранного отделения. Раньше не получалось его выследить, теперь помогла наводка из Москвы. Лишний раз заметим, что для охранки он был Иосифом Джугашвили, личность его была совершенно ясна. Он зашел на квартиру к Сергею Кавтарадзе, провел там часа четыре, вместе с ним пообедал в ресторане, затем на извозчике поехал на Финляндский вокзал, где сумел ускользнуть от наблюдения (см. док. 15, 16). С. Кавтарадзе оставил мемуарный рассказ об этом эпизоде (см. док. 14). В его описании детали превосходно совпадают с отчетом наружного наблюдения: Джугашвили зашел в его квартиру на Пушкинской улице, уже зная о наличии слежки, идущей от Москвы, откуда он только что прибыл, прилег отдохнуть, часов в шесть они оба вышли, покружили по улицам, поели в ресторане Федорова на Екатерининской улице, еще походили, затем Джугашвили сел на извозчика и отправился к Финляндскому вокзалу. Однако Кавтарадзе вспоминал о снежном и морозном зимнем дне, более того, по его словам, Коба обманул филеров, сумев на ходу выпасть из саней в сугроб. Направлялся он, по словам Кавтарадзе, на конспиративную квартиру на Выборгской стороне, у некоего рабочего-финна[560]. Описание зимней погоды в рассказе Кавтарадзе совсем не вяжется с датой 29 октября. К тому же в начале он упоминает, что появление Кобы было неожиданным, так как он находился в ссылке. Это заставляет думать, что в памяти Кавтарадзе слились два эпизода: вероятно, в марте 1912 г. Джугашвили зашел к нему, и дело было действительно после побега[561], в это время в Петербурге лежал снег.
29 октября Джугашвили потеряли, к вящему «неудовольствию» директора Департамента полиции Белецкого, потребовавшего от начальника столичного охранного отделения разъяснений, «чем он объясняет утерю столь серьезного наблюдаемого» (см. док. 16, 18). Тот оправдывался тем, что Московское охранное отделение, оберегая своего агента, просило не арестовывать Джугашвили сразу по приезде, а дождаться подходящего повода уже в Петербурге (см. док. 19). Переполох в охранном отделении случился немалый. Там предполагали, что Джугашвили ускользнул через Финляндию за границу, отправили знающих его в лицо филеров дежурить на пристанях в Або и Ганге, откуда уходили пароходы в Европу и где филеры пробыли безо всякого толку до 5 ноября (см. док. 16, 17, 19). Помимо этого, 30 и 31 октября агенты наружного наблюдения следили за домами на Рождественской, Пушкинской, Ямской улицах, улице Зеленина, дежурили на Царскосельском, Финляндском, Приморском, Варшавском, Николаевском вокзалах, у станции паровых конок[562]. Из охранного отделения были сделаны запросы в адресный стол о прежних адресах Джугашвили: С.М.Заварова, И. Г. Жожикашвили, Н. М. Канцеладзе, С. Ф. Готесман, П. Чижикова, С. Я. Тодрия, В. Г. Козловского, А. И. Левинсона, М. И. Левинсона[563] . Все тщетно.
Джугашвили в самом деле отправился в Краков. Если, как полагали в Петербургском охранном отделении, он ехал через Финляндию, то дальше путь лежал пароходом (при посадке на который филеры его просмотрели) и поездами через Германию и Австро-Венгрию. Другой путь – проехать по территории Российской империи и перейти галицийскую границу. В приграничной зоне для местных жителей действовал упрощенный режим перехода границы по проходным свидетельствам, именуемым «полупасками». Упрощенный режим, конечно же, порождал массу злоупотреблений, его вовсю использовали местные контрабандисты. Н. К. Крупская вспоминала, что когда они с Лениным обосновались в Кракове, то польский революционер Багоцкий, опекавший их на новом месте, научил их пользоваться полупасками для перехода границы. «Надо было, когда на границе вызывают владельца полупасков, вовремя откликнуться по-польски и сказать „естем“ („тут“). Помню, как я старалась обучить сей премудрости товарищей», писала Н. К. Крупская[564]. Помимо этого, практиковался и целиком нелегальный переход границы при помощи проводников из местных контрабандистов, а то и солдат. Описание, как это делалось, зафиксировано в сообщениях агентуры Московского охранного отделения. Источником стал бывший солдат, служивший на западной границе и поведавший сотрудникам газеты «Наш путь» о способах перехода границы, даже с адресами контрабандистов, переправляющих людей. По его словам, этим подрабатывали и многие солдаты, сговаривавшиеся с контрабандистами; нелегальный переход границы стоил 10 рублей за человека, из них 7 рублей причиталось солдату[565].