Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Уверен.

— Вы никогда не отступаете?

— Никогда.

Снейп помолчал.

— Мои родители умерли, когда мне было четырнадцать. Моя мать всю жизнь проработала в общественной прачечной. Отец… умер от затяжной болезни, — добавил Снейп после долгой паузы. — Он не разделял мой интерес к музыке. Мне было… нелегко.

Как всегда, когда Снейп говорил о личном, он тоже, как и Гарри, будто бы с трудом подбирал слова. В такие минуты Гарри делал вид, что его нет, чтобы Снейп поделился всем, чем собирался.

— Впрочем, вы правы, у меня оставался мой наставник. Можно сказать, у меня всё-таки был отец.

— У меня тоже были тётя и дядя, — пробормотал Гарри.

Снейп снова ничего не сказал в ответ, только чуть вздёрнул бровь.

— Вы снова проиграли, — указал он на карты и, когда Гарри принялся снова тасовать колоду, добавил:

— Расскажите мне об этой девочке, о Мадди.

Гарри застыл.

— Дешёвая мелодрама, — буркнул он. — История про дохлого кота. Пачками таких, как семнадцатилетняя дура повесилась из-за того, что ей что-то не понравилось.

— Поводом для детского самоубийства становятся вещи, не значительные только на посторонний взгляд.

— Да, — ответил Гарри глухо. — Но это поначалу каждый день — конец света, а потом ничего так. Взрослеешь и, опять же, привыкаешь.

— Как к любой смерти? И к убийствам тоже?

— Ну да.

Гарри бросил на Снейпа возмущенный взгляд.

— Разве ты не об одном и том же? Если ты считаешь, что человек не имеет права убивать, он не имеет права убивать и себя!

Снейп усмехнулся и оглядел Гарри с любопытством.

— А вам убийство кажется более здравым делом, чем самоубийство?

— Ну конечно!

Он чуть наклонил голову и внимательно посмотрел на Снейпа. Наверняка в школе тому приходилось несладко. Гарри не хотелось заговаривать со Снейпом о его школе, о травле, как и о своих родителях, о Мадди — о смерти. Но почему-то выходило, что весь вечер они говорили только об этом.

— А ты? Ты никогда не думал о таком?

— Нет.

Снейп ответил спокойно, без сомнений, но Гарри чувствовал, что последует продолжение.

— У меня была цель. Всё прочее я видел лишь препятствием, которое нужно преодолеть. Однако я допускаю, что мог бы лишиться самой цели, как это случилось с вашей подругой. Не знаю, как повёл бы себя, если бы потерял возможность играть. Не могу ответить.

— Музыка так много для тебя значит? В общем-то, я знаю ответ.

— Мне пришлось добиваться музыки, как добиваются внимания равнодушной женщины. Однако если бы она умерла, я хотя бы на мгновение, но тоже пожелал бы умереть. Смерть является, когда уходит смысл. Общество не говорит о смысле, оно восторгается победителями и воспитывает таковых. Отвергает слабость, учит держать удар. В приличном обществе не принято говорить о самоубийстве. Принято осуждать его. Инстинкт самосохранения заставляет отрицать эту мысль, но мыслей гораздо больше, чем слов. Насколько сильными должно воспитать нас общество, чтобы не рождались не только слова, но и мысли? И раз мы уж помянули Гитлера, в тот период не человек, а всё человечество готовилось к самоубийству. Большую часть жизни мы проводим наедине с собой. Мы имеем право распоряжаться своим телом так же, как распоряжаемся своими мыслями. Выбрать сексуальную ориентацию. Женщина может сделать аборт. Человек может сделать пластическую операцию. Сменить пол. Рассчитывать на эвтаназию, — Снейп снова пояснил слово. — Другой вопрос, что мы сообща должны выстраивать жизнь так, чтобы нужда в таких процедурах была минимальной. Но возможность — возможность должна быть. Право выбора, пусть даже такого страшного. Вы верно сказали, смерть никого не минует. Она принадлежит нам, как мы принадлежим ей. Нет связи крепче этой. Время приходит для каждого — кто-то хочет выбрать это время самостоятельно. Однако когда жизнь кажется нестерпимо горькой, человек на самом деле не хочет умереть, он хочет всего лишь прекратить страдания. По-настоящему он желает умереть, когда жизнь начинает казаться никчемной. Человек рождается, чтобы быть нужным. Боль рано или поздно утихает, страх уходит, но пустоту не заполнить, если её нечем заполнять. Вы можете даже продолжать жить, чувствуя себя при этом мёртвым — мертвее камня. Вы рассержены, думаете, что Маддалена была нужна вам, а вы оказались не нужны ей. Но как бы вы ни любили её, вы не могли требовать её жизнь для себя. Распорядиться ею было правом вашей подруги.