Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Возможно.

— И что, ты веришь, что я бы правду говорил?

Снейп рассеянно кивнул.

— Если бы вы дали слово, конечно.

— Поверил бы? Мне бы верил? А если бы я тебе наврал? — закричал Гарри, отшвырнув карты. — Обманул, облапошил, надул?

— Ваша ложь — это ведь ваша беда, не так ли? Степень же моей недальновидности — моя забота. В таком случае меня мог бы обмануть кто угодно. Это не ваша вина.

— Ты чокнутый, — уже спокойнее отозвался Гарри, со вздохом собирая разбросанное. — Как только ещё живёшь на этом свете? Раз уж я проиграл, можешь меня спросить. Я даю тебе слово, что скажу правду.

— О чём?

— О чём угодно.

Гарри и глазом не моргнул: он без смущения готовился солгать.

Снейп молчал. Что-то непонятное промелькнуло в его глазах и тут же исчезло.

— Как вышло, что вы так чисто говорите по-английски?

Этого вопроса Гарри не ожидал. Он снова улёгся на бок, отметив, что Снейп не возражает, хотя Гарри уже истолок всю кровать.

— Мои родители — англичане, — начал он. — И до семи лет я жил в Англии…

Шёл второй час ночи. Минутная стрелка на овальном циферблате стенных часов обежала полный круг, пока Гарри рассказывал о родителях, осторожно обходя тему их деятельности, и о себе. Снейп расспрашивал его об Италии, о городах, которые Гарри видел, о его любви к морю, о лимонных рощах и рыбе, о странном, по мнению Снейпа, выборе квартиры здесь, в Лондоне, о «Прачке» Лотрека, нимало, впрочем, не интересуясь работой. Гарри рассказывал сперва нерешительно, запинаясь, будто растеряв навык говорить, но постепенно его голос зазвучал увереннее, ровнее и твёрже. Потом он сбился, принимаясь рассказывать то немногое, что помнил из детства.

— Мы клады искали с мамой, — говорил он со смехом. — Представляешь? Копали пиратские сокровища. Я когда тебя увидел, потому про пиратов и вспомнил. Мама показывала мне портреты и читала много. Вот ты на них похож. Был такой корсар — Кидд. И ещё один — Амаро Парго. Такие же чёрные волосы и тёмные глаза. Благотворительностью занимался в пользу бедных и жилы вытягивал из врагов испанской короны. В прямом смысле.

Снейп покачал головой.

— Каждый раз вы умудряетесь поражать меня то своим невежеством, то своим умом. Даже не представляю, чего ожидать в следующую минуту.

Гарри с нежностью ему улыбался.

— Благотворительностью ты занимаешься. А как бы относился к врагам английской короны?

— Вы знаете много врагов английской короны?

Гарри ткнул пальцем куда-то в сторону окна.

— Да вон выгляни: целая толпа флибустьеров. Оттого что они стали называться иначе, суть не изменилась. Вольные добытчики грызутся ради добычи. Ничуть не романтично.

— Вы же вроде бы восторгаетесь пиратами?

Гарри вспомнил Линдсена.

— Теми, которых я придумал, конечно.

Он вздохнул.

— В реальности ведь всё не так. Но я не думаю, что те, настоящие, сильно отличались от нынешних. А зачем мне таких выдумывать? Их и так много. Мы Гитлера обсуждали. Ты не думаешь, что всё-таки очень приятно, когда есть самый главный злодей? По-настоящему виноватый? А там продолжают умирать, — Гарри снова махнул рукой в сторону окна. — И убивать. И самого главного злодея давно нет. На войне знаешь, куда стрелять, — прямо, знаешь в кого — во врага, и никто за это не осудит. И вся мораль яйца выеденного не стоит. Мораль одна — защищаться!