Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Я почувствовал это там, на Серпентайне. Можно смотреть на все те ветки вечно и всё время видеть новое. Как глубоко происходят эти перемены? Луковица быстро спелеет, кажется, меняется только вкус и цвет шкурки, но если смотреть ближе и внимательнее, там происходит ещё куча всего. Но ведь можно смотреть ещё внимательнее? — заметил он задумчиво. — И ещё. А конец этому есть?

Он рассмеялся.

— Молчи, я не хочу знать!

Снейп и не отвечал. Он отложил карты и слушал. Гарри же сморщил лоб.

— Ты похож на эту луковицу. Ты и твоя музыка тоже. Никогда не думал, что мне будет нравиться такая музыка. Ты делаешь что-то… строишь собственный Лондон. Как будто ты сам — город. Я не думал, что человек может быть таким большим. Всё и правда такое сложное, или в этом ты виноват? Получается, если кто-то говорит, что люди или жизнь не меняются, он просто страдает чем-то вроде близорукости? Не умеет смотреть вблизи? Я видел твой Лондон — он — да — гигантский, и завладеть им невозможно. На это не хватит жизни.

Гарри вытащил из колоды новую карту и открыл.

— Я пас, — сказал он живо. — Ты хоть и сказал, что я не идиот, но я не знаю ничего из того, что знаешь ты. Это… беспокоит меня.

Снейп одарил его красноречивым взглядом, как будто понял, что на самом деле Гарри хотел сказать «мучает».

— Ты беспокоишь меня, — добавил Гарри. — Я думаю, что ты похож на книгу... такую… я хорошо помню… Там тысяча страниц, наверное, была. На чёрной пыльной обложке длинный серебристый крест. Ты ходячий катехизис. Такой же мрачный, кожаный и чёрный.

В ответ на удивлённый взгляд Снейпа Гарри пояснил:

— Моя тётя не расставалась с этой книгой. Открывала её по любому поводу. Советовалась. В школе учителя тоже пытались пересказывать то, что в книгах написано. Вот тогда-то я и понял, что от книг нет толку: написано одно, а они все всегда делали другое.

Он поднял глаза на Снейпа и добавил со свойственной ему в выражении чувств прямотой:

— Когда говорю с тобой, я будто открываю его кожаную обложку. Там оказываются белые, блестящие листы и чёрные шершавые буквы. Я глажу их ладонями. А потом я нюхаю.

Гарри быстро перевёл дыхание, однако Снейп и не думал его прерывать. Лицо его было непроницаемо, только в глазах показалась тень непонятной, неукротимой эмоции.

— Я книг не очень-то читал, но много их обнюхивал. У каждой запах свой. Ты нюхаешь книги?

— Вместо ланча, — ровно отозвался Снейп. — Обычно я их читаю.

Гарри слегка улыбнулся.

— Мысли… Книги… Не сомневаюсь, что ты и про людей так говоришь. Книги пахнут по-разному. Смотря какое настроение. Большинство пахнет горьким. От этого запаха хочется сидеть на берегу моря и смотреть на закат. Некоторые какие-то кисловатые. У моей тёти, в основном, были такие. А есть балдёжные. Вдохнёшь — и, кажется, ничего прекраснее в жизни не нюхал. Даже pasta не сравнится, — заявил Гарри с истинно итальянским апломбом. — Ты напоминаешь мне эти книги.

Он смотрел на Снейпа, чуть склонив голову к плечу.

— Гарри… послушайте… это лишнее…