Библиотека литературы Древней Руси. Том 2 (XI-XII века)

Бънятъцихъ[154] же бывшю ему, сбрашася на нь пискупи, попове и черноризци, яко вране на соколъ, въздвигоша триязыцную ересь, глаголюще: «Чьловеце, скажи намъ, како ты еси ныне створилъ словенемъ книгы и учиши я? Ихъже несть никтоже инъ пьрвое обрелъ: ни апостоли, ни римьскыи папежь, ни Диалогъ[155] Григории, ни Еронимъ,[156] ни Августимъ.[157] Мы же три языкы токмо вемъ, имиже достоить въ книгахъ славити Бога: евреискъ, елинескъ, латинескъ». Отвеща Философъ к нимъ: «Не идеть ли дождь от Бога равно на вься, ни ли солнце такоже не сияеть ли на вся,[158] ни ли дыхаемъ на облакъ равно вси? То како вы ся не стыдите, 3 языкы токмо мняще, а прочимъ всемъ языкомъ и племенемъ слепомъ веляще быти и глухомъ, скажите ми, Бога творяще немощна, яко не могуща сего дати, или завистлива, не хотяща дати? Мы же многы роды знаемъ, книгы умеюче, Богу славу въздающе своимъ языкомъ къждо. Яве же суть си: ормени, пьрси, авазги, иверие, сугди, готи, объре, турьси, козаре, аравляне, егуптяне, сури, ини мнози.[159] Аще ли не хощете от сихъ разумети, поне от книгъ познаите судию. Давидъ бо вопиеть, глаголя: „Поите Господеви, вся земля! Поите и възвеселитеся и въспоите!"[160] Другояко: „Вся земля да поклониться и поеть тебе. Да поють же имени твоему вышнии".[161] И пакы: „Хвалите Господа вси языци, и похвалите его вси людие. И всяко дыхание да хвалите Господа".[162] Въ Еуангельи же глаголеть: „Еликоже есть прияло ихъ, дасть имъ область, да чада Божия будуть".[163] И пакы тъ же: „Не о сихъ бо въпрошаю токмо, нъ и о верующихъ словомъ ихъ въ мя. Да вси едино будуть, якоже и ты, Отце, во мне и азъ в тебе".[164] Матфеи бо рече: „Дана ми есть всяка власть на небесе и на земли. Шьдъше убо научите вся языкы, крьстя во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаще я хранити вся, елико заповедалъ есмь вамъ. И се азъ с вами есмь вся дьни до скончания века. Аминь".[165] А Марк пакы глаголеть: „Шедъше въ весь миръ, проповедите Еуангелье всеи твари. Веровавыи, крьщеся, спасеться, а неверовавыи осудится. Знамения же поверовавшихъ поидуть си: именемъ моимъ бесы ижденуть, языкъ възъглаголють новы".[166] Глаголемъ то же к вамъ: „Горе вамъ, кънигъчия, фарисеи, ипокриты, яко затваряете цесарьство небьсное пред чьловекы. Вы бо не входите и хотящихъ внити не оставляете внити".[167] И пакы: „Горе вамъ, книгъция, яко взясте ключь разумныи: нъ сами не внидете и хотящимъ внити възбранисте".[168] Къ кореньфеомъ же Павелъ рече: „Хощю, да вси языкы глаголете, паче же да проричаете, болии убо проричая, нежели глаголя языкы, разве аще не сказаеть да церкви създание прииметь. Ныне же, братье, аще приду к вамъ, языкы глаголя, кую вамъ пользу створю, аще вамъ не возглаголю или откровениемь, ли разумомъ, или пророчствомь, ли учениемь? Обаче бездушенъ глас дающе аще ли пищали, аще ли гусли, аще разнествия гласомъ не дасте — како разумеется сопомое ли или гуденое? Ибо аще безвестенъ глас труба дасть, кто уготовается на брань? Тако и вы языкомъ аще неразумна словеса дасте, како разумно будеть глаголемое? Буде бо въ аеръ глаголюще. Толико убо аще ся ключить родъ гласныхъ въ всемь мире, и ни единъ же ихъ безгласенъ. Аще убо не вемъ силы гласу, то будуть глаголющему ми варваръ и глаголяи мне варваръ. Тако и вы, понеже ревнителе есте духовнымъ къ създанию церкви, просите, да вы избываеть. Тем же глаголяи языкомъ молиться да скажеть ти. Аще бо языкомъ молитву дея, то духомь молится, а умомъ бес плода есть. Что убо есть? Помолюся духомъ — помолюся умомъ, спою духомъ — спою же и умомъ. Аще благословиши духомъ, исполняя место неразумнаго, како речеть «аминь» по твоеи хвале, понеже не весть, что глаголеши. Ты убо добре хвалиши, нъ другыи не зижеться. Хвалю Бога моего о всехъ насъ, паче же языкы глаголю. Нъ въ церкви хощю 5 словесъ умомъ своимь глаголати, да ины научю, а не еже тьму словесъ языкомъ. Братие! не дети бываите умы, но злобою же младеньствуите, умы же свершене будете. В законе пишеть: «яко иноязыцники ихъ устнами инеми възглаголю людемь симъ, и тако не послушають мене, глаголеть Господь». Тем же языци въ знамение невернымъ суть, а пророчьство не невернымъ, нъ верующимъ. Аще бо снидется церкви вся вкупе, и вси глаголють языкы, внидеть же неразумивъ или неверенъ, — не рчеть ли, яко зъли ся деете? Аще ли вси пророчьствують, вънидеть же инъ неверенъ и неразумивъ, обличается предъ всеми, въстязается от всехъ. И таиная сердца его яве бываеть, и тако падеть ницъ и поклонится Богу, поведая: «Въистину Богъ въ васъ есть». Что убо есть, братье? Егда сходится къждо васъ, псалмы имеете, учение имеете, явление имеете, языкъ имеете, сказание имеете — вся же къ създанию да бывають. Аще ли языком кто глаголеть — по двема или зело по тремъ и по части, единъ сказаеть. Аще ли не будеть глагольника, да молчить въ церкви, собе же да глаголеть и Богу. Пророци же два или трие да глаголють, а друзии да сказають. Аще ли иному явиться седящу, пьрвыи да молчить. Могуть бо по единому вси пророчьствовати, да вси учаться, и вси утешаються. И дуси пророчестии пророкомъ повинуються. Несть бо нестроению Богъ, нъ миру".[169] Господня бо заповедь есть: „Аще кто не разумееть — да учится".[170] Тем же, братье, рьвнуите проричанию и не браните глаголати языкы. Вся же благоверно по чину да бывають».[171] И пакы глаголеть: «Всякъ исповесть, яко Господь Исусъ Христосъ въ славу Богу Отцю.[172] Аминь». Сими же словесы и инеми и болше посрамль я, оставле.