Библиотека литературы Древней Руси. Том 2 (XI-XII века)

Шедъ же Философъ, по пьрвому обычаю на молитву ся наложи и с инеми поспешникы. Вскоре же ся ему Богъ яви, послушаяи молитвы своихъ рабъ. И тъгда сложи писмена и нача беседу писати евангельскую: «Испьрва бе слово и слово бе у Бога и Богъ бе слово»[139] и прочее.

Възвесели же ся цесарь, Бога прослави съ своими светникы. И посла и съ дары многы, написавъ къ Ростиславу епистолию сицеву: «Богъ, иже велить всякому чьловеку, дабы в разумъ истиньныи пришелъ и на большии ся чинъ стежилъ, видевъ веру твою и подвигъ, створи и ныня в наша лета, явле букъви въ вашь языкъ, егоже не бе давно было, токмо в первая лета, да и вы причтетеся великыхъ языцехъ, иже славять Бога своимъ языкомъ. И то ти послахомъ того, ему же ся Богъ яви — мужа чьстьна и благоверна, книжна зело и философа. И сь приимъ даръ болии и честьнеи паче всего злата и сребра и камения драгаго и богатьства приходящаго. Подвигнися с нимь спешно утвердити речь и всемь сьрдцемъ взискати Бога. И обьщаго спасения не отрини, нъ подвигни не ленитися, нъ ятися по истиньныи путь, да и ты, приведъ я подвигомъ своимъ в Божии разумъ, приимеши мьзду свою в того место въ сьи векъ и в будущии за вся ты душа, хотящая веровати въ Христосъ Богъ нашь отныня до кончины, и память свою оставляя прочимъ родомъ подобьно Костянтину[140] цесарю великому».

Дошедъшю же ему Моравы, с великою чьстью приятъ и Ростиславъ. И събравъ ученикы, дасть я учити. Въскоре же ся всь церковьныи чинъ преложь, научи я утрении и годинамъ, обедни и вечерьнеи и павечерниче и таинеи службе. И отверзошася по пророчьскому словесе уши глухыхъ услышать книжная словеса, и языкъ яснъ бысть гугнивымъ.[141] Богъ же ся възвесели о семь велми, а дьяволъ постыдеся.

Растущю же Божию учению, зълыи завистникъ исперва дияволъ, не терпя сего добра, нъ вшед въ своя съсуды, начатъ много въздвизати, глаголя имъ: «Не славиться Богъ о семъ. Аще бо бы ему сиче годе было, не бы ли моглъ сьтворити, дабы исперва писмены пишюше беседы своя, славили Бога? Но 3 языки есть токмо избралъ: евреискъ, греческъ и латынски,[142] имиже достоить Богу славу въздаяти». Беша же се глаголюще латиньстии и спручьстии архиереи,[143] с иереи и ученице. Сбравшеся с ними, яко Давидъ иноплеменьникы, книжьными словесы побежая, нарече я триязычникы, яко Пилату тако написавшю на титле Господни.[144] Не токмо же се едино глаголаху, нъ иному бещинию учаху, глаголюще, яко подъ землею живуть чьловеци вельглави[145] и вьсь гадъ дияволя тварь есть. И аще кто убиеть змию, девяти грехъ избудеть того ради.[146] Аще чьловека убиеть кто, три месяця да пиеть въ древяне цаше, а стькъляны ся не прикасаеть.[147] Не браняаху жертвъ творити по первому обычаю, ни женитвъ бе-щисленыхъ. Все же се яко терние посекъ, словеснымъ огнемь попали, глаголя: «Пожри Богови жертву хвале и въздаи же Вышьнему обеты и молитвы твоя.[148] Жены же уности твоея не отпусти. Аще бо ю възненавидевъ пустиши, не покрыется нечьсть похоти твоея, глаголеть Господь Вседержитель, схранитеся духомъ вашимъ, и да не оставить къждо васъ жены уности своея. И сихъ, ихъже ненавидехъ, творясте, яко Богъ съведетельствова межю тобою и межю женою уности твоея, юже еси оставилъ, н та обьщьница твоя и жена завета твоего.[149] И въ Еуангельи Господа слышасте: „Яко речено есть древними: не сотвориши прелюбы". Азъ же глаголю вамь, яко всякъ, иже възрить на жену похотети еи, уже прелюбы есть створилъ с нею сьрдцемь своимъ. И пакы глаголю вамъ, яко иже пустить жену свою разве словесе любодеинаго, творить ю прелюбы деяти. Иже отпущеную от мужа поиметь, прелюбы дееть".[150] Апостолъ рече: „Яже есть Богъ съчталъ чьловека, да не разлучаетася"».[151]