Библиотека литературы Древней Руси. Том 2 (XI-XII века)

Пакы же ину притцю предложиша, глаголюще: «Како вы крьстьяне обрезание отмещете, а Христу не отвергшю его, нъ по закону скончавшю?» Отвеща Философъ: «Иже бо рече пьрвие къ Авраму: „Се буди знамение межю тобою и мною",[116] — тъ и свершити е пришедъ. И от того державше до сего. А прочее не дасть ему мимоити, нъ крьщение намъ подасть». Ркоша же они: «Тъ что ради инии пръвии угодиша Богу, того знамения не приимше, нъ Аврамле». Отвеща Философъ: «Никоторыиже бо от техъ является две жене имевъ, нъ токмо Аврамъ. И сего ради уда того урезаемъ, пределъ дая не преступати его дале, нъ по первому сверстию Адамову образъ дая прочимъ во тъ ходити. Иякову бо такоже створи: утерпль жилу стегна его,[117] зане четыри жены поять. Разумевъше же вину, еяже ради то ему створи, нарече имя ему Израиль, сиречь „умомъ зря Бога".[118] К тому бо не является примешься к жене. Аврамъ же того не разуме». Пакы же въпросиша и июдеи: «Како вы идоломъ ся кланяюще, творитеся Богу угажати?» Отвеща Философъ: «Первое ся научите разделяти имена, что есть икона и что есть идолъ. И тако смотряще, не поступаите на крестьяны. Десять бо именъ въ вашемъ языце о семъ образе лежить. Въпрошю же вы и азъ. Образъ ли скиния, юже виде въ горе Моиси и изнесе, или образъ образа художьствомъ сдела, прикладомъ образъ, клины, и усмы, и серестьми, и херовимы изрядныи.[119] Понеже бо тако створи, наречемъ ли вы того ради древу, и усъмомъ, и серьстьмь чьсть творити и кланятися, а не Богу, давъшюуму в то время так образъ? Такоже и о Соломоне церкви, понеже иконы херовимьскы и ангельскы и инехъ многы образы имяше. Такоже убо и мы крьстьяне, угожьших Богу творяще образъ, и чьсть деемъ, отделяюще доброе от демоньскыхъ образъ. Хулять бо книгы жрущая сыны своя и дщери своя и гневъ Божии проповедають; такоже другыя хвалять, жрущая сыны своя и дщери». Ркоша же пакы июдеи: «Како вы свинину и заячину ядуще, не противитеся Богу?» Отвеща же к нимъ: «Первуму завету заповедающа вся снесте, яко зелье травное: вся бо чистая чистымъ суть; а сквернымъ и свесть ся осквернила.[120] И Богъ бо въ твари глаголеть: „Се вся добра зело",[121] — вашего ради лакомьства мало и етеро от нихъ отъятъ. „Снесте бо, — рече, — Ияковъ и насытися, и отвержеся възлюбленыи".[122] И пакы: „Седоша людие ясти и пити, въсташа играть"».[123]