Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— Есть поверье, что, когда впервые пробуешь новую еду, можно загадать желание. И оно сбудется.

— Я не знаю, что загадывать, — ответил Лафре и в тот же момент понял, что на самом деле у него есть желание, которое пронеслось в голове.

— Не знать, что загадать, есть настоящее счастье, должно быть, — не глядя на него, сказал ангалиец, потянувшись за очередным плодом.

«Пока ласточка не вернется в свое гнездо, пока засохшая яблоня не заплодоносит», — вспомнил Лафре слова жрицы смерти Сеолы, и по его спине побежали мурашки. А что, если это страшный знак, сулящий ему скорую смерть?

— А у вас есть засохшая яблоня? — испуганно спросил ангалийца Лафре.

— Засохшая яблоня? — переспросил тот. — Не обижай меня, нахал! Все мои яблони еще тебя переживут!

«Это меня и беспокоит», — подумал Лафре. Он поблагодарил ангалийца за угощенье и пошел прочь.

Куда идти? С кем говорить? Лафре плохо знал Гальтинг, даром что бывал тут во время своего обучения мастерству стрельбы. Казарма находилась не в городе, но там, внизу, в Эрзальской долине. В Гальтинг его когда-то притащил тренер, чтобы Лафре смог преклонить колено перед патрицием Шаем Лаплари и извиниться за нелепую драку с патрицием на тренировочной поляне. Ах, если бы каравелла, на которой сейчас прилетел сюда Лафре, не подняла его в Гальтинг, а оставила там, внизу, возле тренировочной поляны.

Поняв, что скитаться по огромному Гальтингу бессмысленно, Лафре решил — пора найти способ спуститься из города в долину. Он подошел к пирсу, где стояли старые мелкие суда — скорее лодки, чем корабли. Лафре обратился к одному из хозяев лодок с просьбой спустить его к тренировочной поляне. «Две монеты», — ответ хозяина был предсказуем. «Две монеты», — услышал Лафре от двоих других хозяев лодок. Только четвертый смилостивился и согласился спустить юношу вниз за одну монету. Если бы у Лафре в кармане была хоть одна… «Эй, пацан!» — до него донесся чей-то высокий голос. Он обернулся и увидел невообразимо высокую крупную женщину. Если бы не голос, Лафре мог принять ее за мужчину — из-за широких брюк, объемной кофты и короткой стрижки. Она подмигнула ему и поманила к себе. В зубах она держала соломинку. Когда Лафре подошел к ней, большая женщина вытащила соломинку и сплюнула.

— Тебе чего внизу? — спросила она, почесав груди сквозь одежду.

— Я… Мне… Я хотел на тренировочную поляну.

— Курсантик, поди?

— Да, — тут же ответил Лафре, коря себя за то, что не соврал раньше.

— Это дело недурное. Спущу тебя забесплатно. Забирайся на лодку.

Лафре даже не стал благодарить ее, чтобы не терять время и чтобы большая женщина не успела ненароком передумать. Он запрыгнул на лодку, которая медленно качалась на ветру на небольшом удалении от поверхности пирса. «Горна!» — послышался недовольный крик. Голос принадлежал одному из лодочников, который подбежал к женщине. Он шикнул ей: «Бесплатно нельзя, дура». Та усмехнулась, сунула в рот соломинку и бросила лодочнику: «А не пошел бы ты». Она отшвартовала свою разваливающуюся и скрипящую от старости лодку, и судно, оторвавшись от пирса, медленно воспарило над землей и стало спускаться вниз, огибая Гальтинг по спирали.

— А чего это он на вас накричал? — спросил Лафре.

— Ну, — не вытаскивая соломинку, ответила большая женщина, — у нас вроде как негласное правило. Наверх и вниз за монету.

— А с меня хотели взять две.

— Будь ты приодет побогаче, с тебя бы и четыре запросили, — усмехнулась она, — и то выдали бы за скидку.

— Вашему расчудесному патрицию определенно стоило бы чаще покидать свою опочивальню и наведываться к простому народу.

— Так он и есть автор этого правила. Ты сам откуда, малый?

— С Медистого плато.

— Вот-вот, — покачала она головой. — Это Гальтинг, малыш. Тут и иные птицы задаром не щебечут. Гальтинг, клял бы его пес… Земля ангалийцев. Ни до лица твоего красивого, ни до ума, ни до умений — нет дела никому. Монеты в кармане — вот что важно.

— А вы ангалийка?

— Я? — И она расхохоталась, выронив соломинку на хлипкий пол лодки. — А ты видишь у меня на голове богатые серебряные патлы?

— Нет, — смутился юноша.

— Деквидка я, не видно разве? Нас тут много живет, в Гальтинге. Может, больше даже, чем этих ветродуев клятых.

Лодка мягко опустилась на землю — в том месте, где в воду стекал один из нижних водопадов Гальтинга. Лафре поблагодарил свою спасительницу и пошел прочь, пытаясь вспомнить местность. На миг он обернулся и увидел, что большая женщина сорвала травинку и сунула ее себе в рот, оставшись, видимо, стоять в ожидании клиента, чтобы не гнать лодку обратно в город порожняком.

Оглядываясь по сторонам, Лафре увидел широкую поляну, на которой в разгар тренировки находились с десяток деквидов и ангалийцев с луками в руках. Перенесшись в воспоминаниях на несколько лет назад, Лафре подумал о том, как на этой самой поляне он до крови раздирал себе пальцы в бесконечных упражнениях с луком.