Бамбуковая крепость
- Автор: Минеев Александр Иванович
- Год: 1984
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бамбуковая крепость». Краткое содержание книги:
Обе версии связаны с китайским господством, с именами самых жестоких палачей вьетнамского народа. Но храм не разрушен и все время поддерживался в сохранности вьетнамцами. Китайские переселенцы обосновались на «Парусном ряду» только в конце XVII века.
В этом — одна из особенностей вьетнамского характера. Многие китайские военачальники пали бесславной смертью на вьетнамской земле, и если их соотечественники ставили храм в честь погибшего вельможи, вьетнамцы не считали его памятью о враге. Смерть — это конец. Мертвый — это мертвый, будь он при жизни врагом или иностранцем. Между живым и мертвым нет ничего общего. Бездыханное тело не имеет никакого отношения к его прежнему обладателю. Но при этом остается почтение к праху сына рода человеческого. В истории был случай, когда вьетнамцы убили китайского военачальника Шам Нги Донга и тут же построили храм его памяти. Не в память о ненавистном захватчике, а для того, чтобы успокоить душу воина, которого они уничтожили с правом справедливой самообороны.
…На ханойском аэродроме Зялам американские офицеры в парадных мундирах застыли перед траурными урнами, на которых стояли выкопанные из земли каменные столбики с вьетнамскими именами. Такие сцены я наблюдал в 1973 году — после подписания Парижского соглашения о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме. Нет, американцы салютовали не павшим вьетнамским патриотам. Просто во время войны местные жители хоронили сбитых ими же воздушных пиратов рядом со своими соотечественниками. Даже имея документы погибших американцев, над могилами писали придуманные вьетнамские имена. Убитый, кем бы он ни был, становился другим человеком. В этом своеобразная традиционная этика.
Нго Гать («Переулок кирпичников») протянулся по бывшему руслу речки Толить. В доме № 10 — динь деревни Тханьха, одной из «деревень-аристократок». Она основана не переселенцами из провинции, а была здесь изначально. Правда, динь, как это часто бывало, перенесли сюда с соседней улицы уже в начале прошлого века. Прежний пришлось снести при перестройке квартала. Об этом повествуют иероглифы на стене. Другая иероглифическая надпись говорит о родословной деревни. Герой, которому поклонялись сельчане, был полководцем и участвовал в отражении монголо-китайского нашествия на Вьетнам в начале XIII века. Завершив ратные подвиги, он решил провести свою старость в деревне Тханьха близ императорского города. Здесь он и умер. Прямо перед динем растут два старых баньяна. Стволы этих гигантских фикусов состоят из переплетения сотен бывших воздушных корней, достигших земли. От баньянов, кроме тени, нет никакой практической пользы, но они непременно растут в любой деревне Севера Вьетнама, символизируя ее древность и незыблемость.
Рядом с динем, на противоположной стороне переулка — водопроводная колонка. Как и на других старых улочках, она часов с шести вечера, когда кончается деловой день и спадает зной, становится как бы центром этого мирка, заключенного между двумя рядами домов. Непрерывная струя воды наполняет по очереди выстраивающиеся в ряд ведра, кувшины. Процесс протекает неспешно, а за это время хозяйки успевают обсудить местные новости дня. Здесь же, на тротуаре, стирают одежду. Несмотря на внешне грязный вид старых кварталов, их жители любят чистоту в одежде, и во влажной духоте Ханоя, выжимающей летом из человека буквально семь или больше потов, при нынешнем дефиците мыла вы редко увидите вьетнамца в белой, но грязной рубашке.
У колонки в тазах голышом весело плещется детвора — мальчишки и девчонки от самых маленьких до тех, кому на вид уже 11–12 лет. Купающаяся детвора не стесняется своей наготы. Тротуар здесь — часть дома, а соседи по улице — почти родня. И лишь завидя проходящего чужака, те, что повзрослее, начинают смущаться.
Эта домашняя атмосфера «Переулка кирпичников» кончается на главной магистрали восточного города. У европейцев она известна как «Шелковая улица». Вьетнамцы ее так не называют, да и на самом деле это не одна, а пять переходящих друг в друга улиц.
Первая из них — Ханг Дао, или «Персиковый ряд», действительно имеет отношение к шелку. Здесь в прошлом жили красильщики шелка, пришедшие целым товариществом из деревни Данлоан провинции Хайхынг, издревле знаменитой этим ремеслом. Дом № 90 А — их бывший динь, где отправлялся культ легендарного зачинателя красильного дела с уже забытым именем и героя деревни Данлоан некоего Чиеу Сыонга.
Долгое время мастера на Ханг Дао красили ткани только в различные оттенки красного и розового цветов, т. е. цветов ритуального персикового дерева. Позднее гамма красок расширилась, но название «Персикового ряда» так и закрепилось за улицей. В начале нашего века в Ханое, как во многих городах Юго-Восточной Азии, возникли поселения индийских торговцев тканями. Одним из их сосредоточений стала улица Ханг Дао. На смену местному шелку, который ткали в окрестных деревнях, пришли индийский и китайский, а позднее и искусственный. На прежних французских планах Ханоя улица значится как «Шелковая».
Затем следует Ханг Дыонг — «Сахарный ряд», получивший когда-то название благодаря лавкам с восточными сладостями. За ним начинается улица Донг Cyan, половину которой занимают корпуса центрального рынка. Атмосфера под его сводами такая же, как на любом восточном базаре. Все, что продается в Ханое, вы найдете на Донг Суане: от овощей и живности до одежды и косметики.
…Расположившиеся длинным рядом торговцы плетеными изделиями предлагают предметы удивительного искусства мастеров этого ремесла: от маленьких круглых подставок под стаканы до детских колыбелек. Здесь — сумки и корзины самых разнообразных форм, шкатулки, решета диаметром до метра. В поделках бытового и декоративного назначения воплощены кропотливый труд и природное эстетическое чувство народных умельцев.
Плетение во Вьетнаме, наверное, самый распространенный вид ремесла. Говоря об универсальности его продукции, нельзя не назвать циновки, которые есть в каждом доме. Они играют роль ковров, портьер и традиционной постели, избавляющей от неприятного ощущения спать на впитавшей тропическую влагу простыне. Из тростника, бамбука и пальмовых листьев сплетены стены легких построек, какие можно увидеть повсюду в этой стране. В таких плетеных «гостиницах» мне часто приходилось ночевать в деревнях в годы американских бомбардировок Северного Вьетнама, когда останавливаться в городах было небезопасно.
В той части рынка, которую занимают торговцы живностью, главное место принадлежит продавцам аквариумных рыбок. Украшенный вылепленными из цемента и камней «скалами» бассейн с яркими золотыми рыбками, пышными вуалехвостами и телескопами издавна был почти непременной принадлежностью богатого дома. Здесь же продают и круглые стеклянные аквариумы. Они пользуются большим спросом и сейчас. И другая', очень популярная разновидность рыбок — бойцовые. Рядом с продавцами мальчишки, что называется «не отходя от кассы», проверяют качество товара, устраивая поединки только что купленных петушков, и потом несут уже изрядно потрепанных рыбешек домой в маленьких целлофановых пакетах, наполненных водой. Состязание рыбок — одно из любимых развлечений вьетнамских подростков. Впрочем, и стычки пернатых бойцовых петухов сопровождают почти все народные празднества.
В клетках наряду с голубями, курами, котятами и щенками продаются обезьяны, попугаи, черепахи, ящерицы, вараны.
Из перечисленной живности разве что обезьяны и попугаи служат для развлечения, а кошки для защиты жилья от мышей и крыс. Все остальное идет в пищу, в том числе и собаки. Однако неправильно думать, будто собачатина — одно из распространенных мясных блюд но Вьетнаме. Это скорее праздничный деликатес. Креветок, лягушек и черепах, не говоря уже о рыбе, птице и свинине, едят гораздо чаще.
На рынке есть несколько рядов, представляющих своеобразный ресторан. Там можно, сидя на скамейке за столом, поесть и собачатины, и других экзотических лакомств, чаще всего приемлемых только для вьетнамского гурмана, и более будничного, но вкусного для всех горячего супа «фо».