Отражения (СИ)

— О, офицер, если бы ты мне это сказал при других обстоятельствах, то я бы сам тебе не позволил себя отпускать… — томно вздыхает Сюэ Ян, тут же хватаясь за возможность придать фразе двойной смысл. Зачем он вообще спрашивал, как зовут надзирателя, если упорно продолжает называть его по должности? Не запомнил, что ли?

— Ближе к делу.

— Дай мне конфету.

Запас сюрпризов у Сюэ Яна, похоже, неиссякаем. Очень странная просьба. Это повод пошутить про то, что в полиции постоянно едят сладости и больше ничего не делают?

— У меня нет, — озадаченно отвечает Синчэнь.

— Есть, — возражает Сюэ Ян. — Посмотри в коробке с личными вещами. Твой занудный дружок у меня все отобрал.

До этого даже как-то не возникало желания смотреть в пластиковый контейнер на тумбе в углу, где обычно хранятся скромные пожитки угодивших за решетку. Синчэнь встает из-за стола и заглядывает в коробку. Телефон (выключенный), скомканная мелочь, раскладной нож с черной рукояткой и… Действительно, конфета. Чупа Чупс в ярко-розовой упаковке, наверное, клубничный. Точно.

— Нашел?

Сяо Синчэнь в сомнениях. Сун Лань ему сказал, что просьбы заключенного следует игнорировать. Но ведь леденец это не еда и не питье, и в туалет после этого тоже не понадобится… А еще Сюэ Ян явно будет некоторое время молчать. Пальцы сжимают палочку.

Однако возле двери камеры Синчэнь останавливается. Будь это завсегдатай камеры, можно было бы просто отдать этот Чупа Чупс через решетку. Но в данном случае нужно будет зайти внутрь, избавиться от обертки и… Сунуть Сюэ Яну конфету в рот.

— Офицер, ты боишься, что ли? Я, если ты не заметил… — тот выразительно дергает руками, бренча браслетами наручников по перекладине. — Я тебя разве что укусить в таком положении могу. Если ты попросишь, конечно.

У него когда-нибудь иссякнет запас сомнительных шуток? Синчэнь отпирает решетчатую дверь, уверяя себя в том, что это его личное, а не навязанное желание. А еще об этом никто не узнает — в участке нет даже бутафорских камер ввиду отсутствия средств и надобности в них. Интересно, те, кто привез сюда столь ценного заключенного, об этом в курсе? Могли бы найти более достойное место для передержки…

Но переступить порог камеры оказывается невероятно сложно — интуиция подсказывает, что это очень дурная затея. Но ведь и правда, что Сюэ Ян может сделать с прикованными руками? Не укусит же, в самом деле… Глупости какие.

Сюэ Ян даже не дергается, терпеливо ожидая, пока Синчэнь закончит сдирать неподатливую упаковку. Только одобрительно кивает, хитро щурясь. Вблизи он выглядит еще младше, ему точно максимум двадцать один год.

— Нравится? — вдруг спрашивает он.

— Не люблю сладкое, — отвечает Синчэнь, комкая яркий целлофан и пряча в карман форменных брюк, чтобы потом выкинуть.

— Я не про конфеты, — усмехается Сюэ Ян, широко улыбаясь. Шутливая угроза насчет укусов кажется довольно весомой из-за сильно выступающих клыков. — Ты на меня так пялишься.

И снова.

— У тебя… Приятная внешность, но не более того, — решает не обижать его Синчэнь.

— Ты тоже ничего, офицер, — с деланной галантностью говорит Сюэ Ян и переводит жадный взор на распакованный леденец. Он нетерпеливо облизывает слегка потрескавшиеся губы и приоткрывает рот, призывно глядя из-под слегка опущенных ресниц. Словно говорит «Ну же, я жду, не медли».

Рука Синчэня почему-то замирает на полпути, не в силах двинуться дальше. Выглядит так, будто он решил поиздеваться над несчастным пленником, заставляя его тянуться за недостижимым лакомством. Но этого и в мыслях нет!

— Ох, извини, задумался, — находит себе оправдание Сяо Синчэнь, наконец протягивая конфету так, чтобы Сюэ Ян мог ее получить без помощи рук.

Однако тот не спешит хватать подношение: он вытягивает язык и медленно ведет его кончиком по розовой поверхности. И при этом не отрывает искрящегося хитрыми огоньками взгляда от Синчэня, который продолжает сжимать в окаменевших пальцах палочку и не может прекратить смотреть. Конфета уже полностью блестит от слюны, переливаясь в свете мерцающих ламп, а в глазах Сюэ Яна не огоньки, а целый пожар, который очень не прочь перекинуться на окрестности.

— Может, ты мне все же его отдашь, или…

Что там за альтернатива у Сюэ Яна, Сяо Синчэнь предпочитает не узнавать. Он резко пихает конфету ему в рот и отдергивает руку, тут же разворачиваясь и выходя быстрым шагом прочь из камеры. Он чувствует, как у него горят щеки, а сердце бешено колотится, явно намереваясь послать неизрасходованную на стихийно возникший румянец кровь в более нижние регионы. От сдавленного смеха вслед все становится еще хуже.

Что это вообще было?! Синчэнь понятия не имеет. Он снова смотрит в книгу, но даже не пытается ее читать. В голове всплывает странный термин, который он слышал от своей младшей двоюродной сестры, когда ездил к семье на недавних выходных. А-Цин вместе с подружками бурно обсуждали какую-то дораму, где у главного героя, по их мнению, случилась… Как же там точно было? «Гейская паника». Геем себя Сяо Синчэнь не считает, и до этого момента был полностью уверен в том, что его привлекают исключительно девушки. Вроде как.

Так что это понятие немного неверное. Хотя паника определенно имела место быть. В речи А-Цин мелькало что-то более подходящее. «Бисексуальная катастрофа», вот это уже ближе. А если совсем точно, то Сюэ Ян просто является живым воплощением этого выражения. Любой, независимо от пола и возраста, на месте Синчэня почувствовал бы себя очень неловко в этой ситуации и крепко бы задумался об однозначности своей ориентации.