Жанна – Божья Дева [litres]

С 1 мая 1430 г. согласно счёту, представленному им в дальнейшем английскому казначейству, Кошон находился всё время в движении «ради службы и по делам короля, государя нашего», сначала в Кале (по случаю приезда Генриха VI), а затем – «в многочисленных поездках к герцогу Бургундскому и к господину Иоанну Люксембургскому, под Компьень и в Боревуар, по делу Жанны, так называемой Девушки» (за эти труды ему полагалось специального вознаграждения 5 фунтов турнуа в день, 765 ф.т. с 1 мая по 30 сентября).

Не получив от Филиппа ответ на своё первое требование выдать Девушку Инквизиции, Университет со своей стороны обратился к нему с новым посланием, прося «передать эту женщину в руки Инквизитора веры и надёжным образом доставить её сюда, как мы о том умоляли ранее, или же выдать или повелеть выдать эту женщину отцу нашему во Господе монсеньору епископу Бовезскому».

«Мы очень опасаемся, – писал Университет в этом же (не датированном) послании, – как бы эта женщина не была (чему да не попустит Бог!) изъята каким-либо образом из вашей власти лукавством и хитростью некоторых лиц, ваших врагов и противников, кои прилагают, как говорят, все усилия, стараясь эту женщину освободить. Ибо воистину, по суждению всех сознательных добрых католиков, не может случиться большего ущерба для святой веры, более страшной опасности и большего урона для блага всего этого королевства, как если эта женщина уйдёт без должного возмездия».

Но Филипп Бургундский не очень спешил исполнить свои «обязанности истинного католика»: пока Девушка, представлявшая такую «страшную опасность», находилась в его руках, она являлась для него дополнительным козырем в политической игре с его английским союзником. С другой стороны, он должен был также считаться с интересами одного из самых могущественных и влиятельных своих вассалов, Иоанна Люксембургского, которому Бастард Вандамский, состоявший в его отряде, переуступил Девушку.

Иоанн Люксембургский, лицом безобразный и к тому же кривой, был братом епископа Теруанского Людовика Люксембургского, являвшегося, наряду с Кошоном – ив тесном сотрудничестве с ним, – главной церковной опорой английского режима во Франции и вскоре ставшего канцлером англо-парижского правительства; сам Иоанн был отъявленным врагом национальной монархии, настолько, что впоследствии он на собственный страх и риск продолжал воевать против Карла VII ещё и тогда, когда Филипп Бургундский с ним уже примирился; но во всём этом его интересовали только увеличение его собственных владений и деньги. В англо-парижских кругах это, очевидно, знали и сообразили очень скоро, что Иоанн Люксембургский, имея все основания ожидать за свою пленницу большого выкупа, не расстанется с нею «ради славы Божией и поруганной чести Святой Церкви», а расстанется только за деньги, и притом за много денег.

Стало быть, «чтобы эта женщина не ушла без должного возмездия», её нужно было купить. Покупателем же могло выступить только английское правительство, при условии что деньги, потребные для этой операции, оно получит с французского населения, а затем уже само поревнует о вере и «всемерно посодействует тому, чтобы эта женщина была предана церковному суду».