Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Не понравились его руки, искривленные, с расширенными плоскими концами пальцев. Не форма его рук, а какое-то неприятное выражение рук — не то хищное, не то еще хуже. И тусклые, поблескивающие глаза. Потом — вот уж это совсем не могу объяснить и даже понять сама — я испугалась (не испугалась, а мне стало неприятно) чего-то густого и темного. Такое было ощущение: густое и темное. А что и про что это — не знаю. Мне захотелось за руки вывести моих милых подруг из этого какого-то подвала, вроде подполья, где мыши, крысы, пауки. А комната — самая обыкновенная и даже светлая. Хотелось все время уйти как можно скорее, чтобы не дышать после.
Вечером мне и Вале предстояло идти в театр Вахтангова на «Чудо святого Антония»[548], но уже разместившийся дом Добровых оставил нас у себя на весь вечер. Разговоры, встречи, рада им всем (и они!). Валя ушла ночевать к своим знакомым, а я осталась было у Добровых, но очень поздно вечером (после 12 часов) за мной пришла Таня и увела меня к себе. Полчаса говорили о том, что может перевернуть и направить в другую колею всю мою и ее жизнь. Женя, кажется, ушла уже с головой… Я прямо сказала Тане о своем смутном, неприятном впечатлении и даже про «густое и темное». И Таня вдруг почему-то очень пораженная стала допытываться про это подробнее, но я ничего не могла объяснить. Я сама не знаю, что это такое мне показалось. И совсем было сконфузилась, как Таня вдруг и говорит: «А ведь и мне что-то кажется там — "густое и темное", только я и этих двух слов не сумела найти для определения, а вот как услышала, так даже страшно стало: именно это самое ощущение — "густое и темное!"».
Тут мы почему-то обе рассмеялись, и я показала и «выражение его рук», и представила «тусклоту и блестки» его глаз, и две-три интонации его голоса, и два-три движения головой. Таня смеялась как будто и со страхом, и сказала мне, чтобы я не говорила всего этого Жене, — Женя серьезно обидится, будет задета. И еще Таня с удивлением сказала, что в моих гротесках, изображающих A.C., он «до ужаса похож».
Этот человек — искатель Нового Бога, с учетом добрых дел и прочее, оказался провокатором на мистику, ловившим и погубившим целый круг молодежи. Таня не вошла в его паутину, а Женю спасло в то время только нервное расстройство, а то погибла бы и она.
…Вы спрашиваете о христианстве Флоренского. Оно рассказано со всей полнотой в Столпе («Столп и утверждение истины»). Эту книгу и Вам, пантеисту, интересно прочесть. Она очень талантлива, очень высокой напряженности.
Сам он, сила обаяния его личного — в магическом окружении, в том, что он маг, что с ним духи, и что душа его ищет в более глубоких безднах познания, чем души других мудрецов. Он смел, заглядывает и в люциферическую бездну.
Но в жизни — это многосемейный, кабинетный человек, немного дикий, немного мизантроп, малообщительный, но в общем много дающий и, может быть, — немало и берущий. Женские души устремлены к нему, как мотыльки к свечке. Некоторые уже сгорели. На чем? Не знаю. Думаю, тут нарушалась грань учительства и ученичества безумием безнадежного Эроса. У Лиса это пока еще (при лимфатическом темпераменте) — не пожар и не пламя, только краски пламени, музыка пожара. Но не поручусь, что это и для нее безопасно.
Если бы я была молода, это и для меня была бы одна из бурно пламенных встреч: духа, души, сердца.
…Пишите мне чаще. Мне очень-очень дороги Ваши письма. Все, что о Борисе пишете — глубоко, верно и еще мягко ко многому в его существе.
Ольга уже с неделю в Москве, провожает Валю. Жду ее сегодня, соскучилась о ней. Как жестоки к ней братья. Почему никогда не вышлют ей заготовки — две пары, по ее словам. Она ходит по Москве в одних калошах. Поговорите с Володей, чтобы выслал ей заготовки. Пожалуйста, напомните об этом, Зиночка.
В.М.
Радость моя, Зина, я первый раз одна в комнате — за целый месяц или больше. Сейчас в доме Добровых, раннее утро (9 часов утра). Я в комнате Александры Алексеевны Дзбановской. Она уже встала и готовит утренний чай. Весь дом спит. Я хорошо вымылась в ванне.
13 марта, когда я только что вернулась из Москвы к себе в Сергиево, и только что успела поскорее стать на горячую лежанку и начала оттаивать и сушиться, вдруг вошла в комнату Валя, моя Валя Виткович, Затеплинская. Она приехала ко мне погостить недели на две, на три, а может быть, и больше. «И вообще будет, что Бог даст. Не спрашивай, расскажу сама».
548
«Чудо святого Антония» — пьеса М. Метерлинка. Премьера спектакля состоялась 13 ноября 1921 г., эта дата считается днем открытия Театра им. Евг. Вахтангова.