Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Я не сумела бы сама, молча или вслух вот так молиться, как они. (Так экстатически и так глубоко и высоко.) Я не сумела, не умела этого, но не почувствовать полноты и значения этой безмолвной таинственной молитвы невозможно.
Я только слушала эту тишину (и слышала ее), и раза два, когда уставала, вспоминала свои четки-имена любимых — о них и за них. И живых, близких, и всех своих «великих возлюбленных». Если так нельзя, Господи, прости меня. И я никак не могу почувствовать грешности всего земного. И обо всех ожесточенных, темных, красных, белых вспоминала и молилась. Господи, Господи, все же, все Твои, в Тебе, о Тебе. А кто
забыл, отпал, ошибся, не знает Тебя, — помоги, позови их к себе, открой нам всем уши, глаза, сердце и ум.
…«Господи, научи меня творить волю Твою»…
…«Господи, научи меня оправданиям Твоим»…
Красивы черные широкие плащи монахов — мантии в складках, со шлейфами, и длинные креповые покрывала, спадающие до полу с высоких шапок. Прекрасные древние напевы, голоса. Манера петь, напевы несравнимо более прекрасные, чем в приходских церквах.
В три часа ночи пойдем в церковь на ночную службу. К 5 часам утра — к старцу.
Все монахи читают прекрасно, слышно каждое слово, каждая фраза. Один только читал, как водопад — нечленораздельно, сердилась на него, досадовала. Утомилась сразу и едва дождалась, когда он, наконец, замолчал.
Вспомнила всех, кого люблю, любила и буду любить, и всех, на кого не хватает памяти и любви. Тоже люди, и не виноваты, что во мне не хватает.
Из Москвы получила вчера телеграмму о смерти Татьяны Федоровны Скрябиной.
Сон: Взлет. Дерзкая радость. Что, кто это? «О, тишина, ты — лучшее, что дано человеку в этом не совсем реальном мире» <нрзб>.
Ночная служба. Старец Алексий. Пешком 18 верст, домой пришли поздно вечером.
Валю старец благословил образом Ангела Хранителя, а меня образом Архистратига Михаила, Ангела с огненным мечом. Валя плакала у него, пришла от него потрясенная, вся светлая. Он утишил, утешил, успокоил и укрепил ее.
Я сказала старцу о своем «отсутствии» в церкви, о неверных порывистых подъемах и реакциях о том, что никак не могу понять и поверить, что все на свете, все греховно и во зле лежит, и даже сержусь на это и люблю все земное. Он пристально, в молчании посмотрел мне в глаза. «Говори, говори. Это, кажется, самое главное. Слушайся своего сердца, дитя». Он положил мне на лоб руку и сделал легкое движение, всматриваясь еще раз в меня. Я не поняла, думала, что он наклоняется ко мне, и хотела поцеловать его, благодарная и радостная, что он не рассердился, а был очень добр.
«Нет, дитя, не надо, нельзя целовать монаха. Ничего и никого не бойся. Слушайся своего сердца. Оно у тебя чистое и ясное. Благослови тебя Господь». И он благословил и подарил мне образ Архистратига Михаила. «Он отгонит от тебя все темное, если оно приблизится к тебе. И ничего и никого не бойся». — «Я еще никого не боялась». — «Я вижу». И он еще раз ласково благословил меня и дал поцеловать руку. Я поцеловала и сделала земной поклон, как учила меня Наташа Голубцова, когда я спрашивала у нее, как с ним здороваться и прощаться.
Попрощались и с отцом Тимолаем, гостинником и пошли домой. Вышли из Пустыни в 6 часов вечера.
Леса, снега, дорога. Туманный сумрак, все ближе подступавший к нам. Оглянулись на повороте — острова лесов на снежных холмах, колокольня Зосимовой Пустыни, дорога. Домой пришли поздно вечером. Валечка дотащила до самого дома ветвистую тощую хворостину, которую взяла на дороге от волков.
Вавочка в Москве. Завтра я и Валя едем в Москву.
Что было в этой хворостине успокоительного? Валечка крепко держала ее и ни за что не хотела бросить. Хворостина сухая, ломкая и очень тощая, хоть и ветвистая. Ах ты, милая моя Валечка!
Днем с Валей опять у Федоровых. Вечером в комнате Лили Шик (Елагиной) актриса Астар (Бойко) читала стихи Вавочки и Блока. Лиля не захотела слушать ее и, предоставив Вавочке свою комнату для стиховного вечера, ушла. Слушали: Вавочка, Таня Епифанова, Женя Бирукова, Ариадна Скрябина и ее подруга Катя, Майя Кудашева, Владимир Августович Степун и я.