Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
— А умный, да с искусством — не кувырком, но подобно птице, скользящей по воздуху. Сей отрок, именем Алексей, уже не раз такое проделывал.
Алешка застыл, как истукан, ладно хоть шапку догадался сдернуть. Бледный, глаза вытаращил… По виду, напуган до полусмерти. Шутка ли: сама царица изволила обратить на него взор! Черт бы побрал мальца, в таком параличе он ни на что не способен будет, кроме как убиться! Хоть самому на его место… Расшибусь, так хоть срама не обрету!
Елизавета еще раз, с явным неодобрением, глянула на крутопадающую гору. Протянула руку, милостиво потрепала парнишку по стриженым в кружок волосам:
— Не бойся, мальчик: я не разрешу твоему хозяину столкнуть тебя вниз. Граф Александр Иванович так увлекся наукой, что ради нее готов христианских детей бросать в пропасть.
Да, глаза… Нездоровые, с желтоватыми белками, с тонкими кровяными прожилками. Офицеров и мастеровых, склонных заменять ночной сон кутежами да выпивкой, мне довелось встречать гораздо чаще, нежели хотелось бы. У непохмеленных — примерно такое же обличье. И столь же непредсказуемые перепады настроения по утрам. Учитывая, что женская плоть слабее… Благо, Великий пост уже близок: пожалуй, государыне пойдет на пользу. А теперь-то что ей сказать?! Уф-ф-ф, слава Всевышнему! Алешка отмер! Заговорил, ослица Валаамова!
— Я не боюсь… И не ребенок я! Виноват, Ваше Императорское Величество: растерялся. Прошу Вашего высочайшего дозволения слететь с этой горы на артифициальной птице!
— А ну, как разобьешься?!
— Нет! У нас в Бекташеве горы не хуже, пробовал уже! Я умею!
Государыня в сомнении обратила ко мне утомленный ночными пиршествами лик. Ответил уверенно, с ободряющей улыбкой:
— Он справится. Нет ни малейшего сомнения.
Главное — чтоб царствующая особа не догадалась, как нагло ей лжет верный слуга. В душе моей уверенности не было вовсе. Внучок, Курций сопливый, страх перед царицей победил, однако не тем способом, каким нужно. Видно, что разозлился на себя, на свой испуг, да и кинулся в противоположную крайность: теперь хоть с колокольни вниз головой! Мне же требуются от него хладнокровие и сосредоточенность.
— Н-ну… Если Вы, господин граф, ручаетесь… Тогда пусть летит!
— Дозвольте послать за священником Троицкой церкви, дабы освятил машину и благословил самого летуна. Почитаю сие необходимо нужным. И прошу великодушно меня простить: механизм требует внимания.
Пока местный батюшка, подобрав полы наилучшей праздничной рясы, пробирался между куч оставленного ночной работою хлама, я бесцеремонно повернулся к императорскому величеству спиной, чтобы собственными руками проверить натяжение управляющих шкотов, легкость хода блоков и свободу поворотов длинного, как у сороки, хвоста. Убедившись в исправности, обернулся:
— Приступайте, отче. Чин освящения колесницы будет к месту, лишь перемените освящаемый предмет на «птицу». Алеша, встань рядом. Не суетись: главное сейчас — слушать.
Умный поп еще накануне разведал, к чему делаются столь обширные приготовления, и не заставил себя упрашивать. Под мерные взмахи курящегося ладаном кадила, поплыл над окрестностями звучный бас:
— …Господи Боже наш, мудростью украсивший человека и благим промыслом вся ко благу направляющий, ниспошли благословение Твое на птицу сию и Ангела Твоего к ней приставь…
Великое дело ритуал. Только что парень был взбудоражен до грани безумия, и вот подходит под благословение — спокойный, умиротворенный… То, что надо! Делаю знак рукою: машину, закрепленную на санях, в мгновение ока втаскивают на помост. Блестят заиндевелым железом острые полозья.
— Алексей, лезь в корзину. Тулупчик сбрось, мешать будет. Уселся? Проверь поводья и стремена.
Примерно с минуту сверху доносится лишь сосредоточенное сопение. Потом поочередно натягиваются шелковые шнурки, отклоняется в разные стороны хвост и слегка шевелятся длинные чаячьи крылья. Красиво… Но если будет неудача — впору такой шнурок на себя примерить, как бывало у турок в старину. Нет хуже, чем зависеть от недоученного, кое-как натасканного сопляка! Главное, не выказать и не передать ему сейчас своего настроения, иначе уж точно все пропало. Забираюсь тоже наверх.
— Все ли хорошо?
— Стремена по-разному чувствую. Правое бы подтянуть.
Останавливаю взглядом готового спорить Семена Крутикова:
— Подтяни, Сема. Сколько скажет.
Секретарь, дуя на стынущие пальцы, распускает и перевязывает довольно-таки тугой морской узел. Императрица внизу ждет. Ждут сенаторы, генералы, камергеры… Ёжатся, переступают ногами: февральское солнышко, хоть и светит уже по-весеннему, ни шиша покамест не греет. Морозец весьма чувствительный. Я тоже жду. А парнишка-то мой без шубы, в одной меховой душегрейке!