Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Я успел. Приехал в Воронеж на полозьях, разбрызгивая упряжками полуаршинной глубины лужи. Буквально через день дороги превратились в бездонные канавы с грязью. Затрещал лед на реках, поднятый талою водою, и уплыл на юг в одночасье. Едва отдохнул после торопливой скачки, а уже пора дальше отправляться! Доном, разумеется: он в это время года влечет вниз, к морю, множество сплавных дощаников. Их путь — в одну сторону, возврата нет. А мой? Тоже пойду на слом, или вернусь еще в Россию?
Неспешный речной сплав позволил исправить упущение, до коего прежде никак не доходили руки. Мальчишки-то деревенские, увезенные для работ над артифициальной птицей — неучами у меня росли! Дал им секретарей в учители, приказал школить до седьмого пота, и розог, при нерадении, не жалеть… Ничего, терпели — хотя Алешка Новоселов попробовал однажды отстоять свое привилегированное положение, как лучшего (и единственного) птичьего наездника:
— Александр Иваныч, пошто вся эта математика? Ничем она в небесах не поможет!
— Хочешь сказать, чижик ни Ньютона, ни Бернулли не читал, а летает — за милую душу?! Так ему эта способность дана Творцом. А нам, людям — шиш! Вместо нее дарован разум. Только с его помощью мы можем оторваться от земли.
— Вашего высокографского разума на всю нашу артель с лихвою хватит!
— Э, нет! Шалишь! Моему разуму недолго осталось резвиться. Кто будет дело продолжать? Кроме того… Помнишь, как у царицы в гостях были?
— Да она, почитай, на нас и не взглянула…
— Зато Великая княгиня… Ты хоть понял, кто это такая?!
— Знамо дело, жена будущего царя… Который по кончине Лизаветы Петровны на трон взойдет. Да, эта была куда как ласкова!
— Запомни: придет время, когда ни меня, ни нынешней государыни в сем свете уже не будет. Царствовать станут Их Величества Петр Федорович и Екатерина Алексеевна. Вспомнят ли тебя, и какое место ты займешь при новом правлении — от наполнения твоего ума очень сильно будет зависеть. Можешь, как чижик: полетал, позабавил, и назад в клетку. А коли тебе этого мало, то нужно сделаться человеком, умеющим вершить важные дела. Сие требует превзойти такие науки, которых ты и названий-то не слыхал! Да и политесу не мешает набраться, иностранные языки освоить… Иначе будешь в глазах придворных мужиком, быдлом чумазым, и никогда не сойдешь за своего!
— Граф Разумовский, вон, из простых…
— Забудь. Это редчайшее исключение, какое впредь никогда не повторится. К тому же, цесаревна (тогда еще) Елизавета своего милого друга Алексея Григорьевича очень многому выучиться заставила — и, можно сказать, собственной августейшею ручкой на казацкого сына глянец навела. С тобою так нянчиться никто не будет. Кроме одного вредного старика. Сейчас от стараний в учебе зависит, станут ли благородные в будущем смотреть на тебя, как на равного — или как на грязь под ногами! Понял? Не слышу ответа!
— Понял, Ваше Сиятельство!
Ежели, паче чаяния, и понял, хватило сего урока ненадолго. Той страсти к знаниям, какая обуревала когда-то юного венецианца, внучок не унаследовал. Сорванец, заводила мальчишеских шалостей… Далеко не дурак, но совершенно равнодушный к наукам. Однако исторгнуть его из своего сердца я не смог бы, если бы даже захотел.
ВОДА, ОГОНЬ И МЕДНЫЕ ТРУБЫ
— Братцы мои любезные, помните ли поговорку про нужду и калачи?
— Разумеется, ваша милость; но какое касательство имеет она к здешним делам? — Сидящие вдоль стола директоры покосились на выскочившего вперед всех Ивана Гриффита, начальника угольного отделения, и вновь уставились на меня. Тоже, значит, хотят разъяснений.
— Самое прямое и непосредственное, Иван Фомич. Сколько раз директориум изволил мне писать о безнадежном к исправлению недостатке водяной силы?
Вопрос риторический. Директориум, сиречь совет управляющих Южным заводом Компании, взял за правило любые сбои в поставке чугунного литья оправдывать истощением степных речек. Мол, с нашей стороны все возможное сделано, долины оных до самых верховий обращены в цепочки прудов, — но на полную продолжительность засушливого приазовского лета все равно этих запасов недостает.
А я, между прочим, ехал в Крым… Да только получил на пути одну из таких слезных жалоб, и счел, что двести верст — не крюк. Тем более, кой-какие соображения на сей предмет время от времени в голову мою забредали. Нет, право, отдаление от государственных дел имеет свои хорошие стороны! Кто бы знал, какую долю умственных и душевных сил мы тратим на междоусобную борьбу, попусту растрачивая и без того короткую жизнь в бесконечных интригах… Употребить бы эти силы на что доброе… Знаю, что разумы большинства вельмож абсолютно к сему не годны, но льщу себя надеждой, что все-таки сам не безнадежен.