Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Как говорят, этот пожилой мусульманин давно уже был наслышан о красоте принцессы и вожделенно хотел заполучить ее. Объективности ради следует сказать, что по сути никакого выбора у Кантакузена не было: параллельно с ним предложение о мире и дружбе сатрапу направила императрица Анна Савойская. Это и решило дело в его пользу. Феодора отправилась в Вифинию, а Кантакузен, по словам современника, «стал страшен и непобедим»[799]. Анне, конечно же, в мирном договоре было отказано.

В своей «Истории» бывший великий доместик описывал сцену прощания с дочерью и полагал ее поступок жертвой, принесенной ими обоими за весь христианский народ. И, надо сказать, Феодора Кантакузен действительно впоследствии многое сделала для Православия и спасения своей родины. Имея большое влияние на престарелого мужа, Феодора удерживала его от активных действий против Византии, восстанавливала храмы и на свои деньги выкупала пленных христиан. После смерти султана она вернется в Константинополь, где позднее и умрет[800]. Следует сказать также, что, пока Кантакузен договаривался о браке дочери, латиняне с папского благословения в 1344 г. овладели богатым городом Смирной, который будет оставаться в их руках почти 60 лет[801].

После заключения договора Кантакузена с Гази положение Анны Савойской и патриарха Иоанна Калеки стало безнадежным. Только непримиримые Фессалоники демонстрировали застарелую ненависть к сторонникам Кантакузена. Но и там прежнего единодушия уже не было. Иоанн Апокавк, один из архонтов города, перешел в жесткую оппозицию к зилотам, в начале лета 1345 г. заманил их главу Михаила Палеолога в засаду и умертвил его. Начались аресты зилотов, а Иоанн Апокавк, разуверившись в победе Анны Савойской, склонял население к тому, чтобы признать над собой власть Кантакузена[802]. Но это вызвало настоящее восстание. Успех сопутствовал зилотам: Иоанна Апокавка и его товарищей сбросили с крепостной стены, и толпа порвала их уже мертвые тела на куски. Ни о какой сдаче города Кантакузену никто не желал слышать, а новым архонтом стал присланный из столицы Алексей Метохит.

Яростный порыв фессалоникийцев с фатальной неизбежностью обрекал их на политическую и военную изоляцию. Константинополь был далеко и ничем не мог помочь городу. А сербы к тому времени захватили уже всю Македонию, вплотную подойдя к Фессалоникам. Если не Кантакузен, то они должны были стать новым хозяином мятежного города – выбор не большой.

Активность сербов объясняется не только богатством вожделенного ими города, но и иными причинами. Стефан Душан уже давно лелеял мечту о создании Сербогреческой империи на развалинах Византии. В течение почти 24 лет король был занят исключительно ЮгоВостоком, где имел очевидные успехи. Еще в самом начале Душан завоевал Македонию, а затем, используя смуты в Византии, захватил огромные территории, включая Албанию, Эпир, Фессалию, Акарнанию и Этолию. Стефан вступил в переговоры с Римской курией и был готов пойти на серьезные уступки, чтобы только получить покровительство папы и ликвидировать угрозы своему государству со стороны Запада[803].