Милая Анечка, спасибо за письмо — увы, отвечаю опять в телеграфном стиле, т. к. рука еще болит, хоть и менее сильно. Это, очевидно, никакая не простуда, а отцово невралгическое наследство. Я ведь сибирячка, закаленная от простуд![120] Тагор мною давно получен, еще раз за него спасибо, он, хоть и не заказной, дошел вовремя и без потерь. Жаль, что «Космос»[121] Вас не соблазнил. Он, правда, уже не «Космос», а «Бабуин» — рожица у него получается бабуинская, очень смешная; Бог весть, как его окрестят будущие владельцы. Пока им безраздельно владеет мама — Шушка, добрая, милая кошечка, только болтунья ужасная, влезает в каждый разговор со своими репликами.
Фамилии Молчановой и Тихомирова[122] ничего мне не говорят, с Сеземанами[123] — сыном и с Эйснером[124] знакома, но с последним не встречалась здесь ни разу, а с первыми вижусь очень редко и очень случайно.
Маминого портрета в Париже — до 37-го года никто не писал, с 37-го по 39-й — не знаю, не слыхала[125]. Единственный портрет — карандашная зарисовка, которую я Вам показывала, — художник Билис[126] (он же мужчина, а не женщина). Дореволюционные портреты были. Тут, в Тарусе, у меня есть скульптурный бюст[127] мамы лет 22-х, работы Надежды Крандиевской — гипсовая копия мраморного, который находится у нее.
Есть ранний портрет Натана Альтмана[128], которого — ни Альтмана, ни портрета не видела. Есть, опять же ранний, силуэт — работа действительно художницы[129], а не художника — у меня есть снимочек.
Жаль, что взяли для книжки портрет в клетчатом платье, т. к. это (то, что было у Крученых[130]) переснимок с переснимка, появлявшегося в печати и плохо отретушированного, сходство там было очень искажено, воображаю, что дала вторичная — гослитовская — ретушь!
Орлову еще не написала, и правда — то рука, то нога… а главное — пороху нет писать ему, а надо. Вы тогда написали, что он просил мне переслать статью уже после замечаний (?) исправлений (?) главной редакции, и я все чего-то ждала, а теперь плохо соображаю — получила ли я ее в первозданном виде (статью), или уже во второй инстанции, и вообще — получила ли? Мы там чего-то стали врать и заврались. Т. е. я — завралась. А в чем — сама не знаю. Не только руки-ноги, но и голова «отказывает».
«Лестницу»[131] и «Лебединый стан» я, действительно обещала, но выполню ли — еще посмотрю. (Это — перечитывая Ваше предыдущее письмо, на которое телеграфно отвечать не хочется.) Ибо я с легкостью необычайной могу выполнить не обещанное и не выполнить обещанного (Вас это не касается).
вернуться
120
Имеются в виду годы пребывания в туруханской ссылке.
вернуться
121
Котенок. См. письмо 18 от 21 апреля 1961 г.
вернуться
122
Молчанов, Тихомиров — лица неустановленные.
вернуться
123
Алексей Васильевич Сеземан (1916–1989) — старший сын Антонины (Нины) Николаевны Клепининой (урожд. Насоновой, в первом браке Сеземан; 1894–1941) и Василия Эмильевича Сеземана (1884–1963) — российского, литовского философа, арестован (реабилитирован в 1958 г.). Сеземан Дмитрий Васильевич (1922–2010) — ее младший сын, переводчик, литературовед, писатель. Эмигрировал во Францию. Приемный отец — историк, журналист Николай Андреевич Клепинин (1899–1941), соратник С. Я. Эфрона по конспиративной работе в НКВД. Алексей Сеземан работал в «Revue de Moscоu» одновременно с А. Эфрон. Был арестован в 1938 г., отбывал наказание в Коми АССР, освободился весной 1943 г. В 1957 г. реабилитирован. Автор воспоминаний «Посвящается Марине Цветаевой» (Москва, 1991). В 1948 г. А. Эфрон писала Л. Бать из Рязани: «Алешу, пожалуйста, не целуй и не благодари — мне вообще не хочется, чтобы он знал обо мне что бы то ни было» (НД. С. 128). Дмитрий Сеземан оставил весьма некомплиментарные воспоминания о пребывании семьи Клепининых и Цветаевых-Эфрон в Болшево (Сеземан Д. На болшевской даче. Из воспоминаний. — Болшево. С. 244–251).
вернуться
124
Алексей Владимирович Эйснер (1905–1984) — поэт, переводчик, прозаик. Дружил С. Я. Эфроном. Цветаева познакомилась с ним в 1932 г., и он ей «решительно нравился» (из письма к А. А. Тесковой от 8 апреля 1932 г.). Участник Испанской войны 1936–1939 гг., был бойцом 12-й Интернациональной бригады, адъютантом ее командира Матэ Залки — генерала Лукача. Сотрудник советской разведки. В 1940 г. вернулся в СССР, был арестован. В 1956 г. реабилитирован. Занимался переводами, журналистикой. Автор воспоминаний о Цветаевой «Она многое понимала лучше нас…» (ГЭ. С. 202–212). Сохранилось письмо Цветаевой к А. Эйснеру от 3–4 октября 1934 г., в котором она отвечала на его упрек в том, что не откликнулась на подвиг участников героической экспедиции парохода «Челюскин». «А теперь я написала Челюскинцев, не я написала, сами написались, и посвящала их — возвращала их — Вам» (Письма 1933–1936. С. 297).
вернуться
125
Один из последних известных портретов М. Цветаевой (Кламар, 1931 г.) принадлежит художнику Георгию Калистратовичу Артемову (1892–1965). Он и его жена, художница Лидия Андреевна Никанорова (1895–1938), были соседями Марины Цветаевой по дому в Кламаре. Второй портрет (1933 г., акварель) Цветаевой принадлежит кисти русского художника, живописца и скульптора Бориса Федоровича Шаляпина (1904–1979), старшего сына Федора Ивановича Шаляпина и его жены Илоны Игнатьевны Шаляпиной-Торнаги. Находится в Художественном музее Тарусы.
Еще один прижизненный портрет (картон, масло) Цветаевой — работы Николая Дмитриевича Милиоти (1874–1962) — приписывается парижскому периоду ее жизни. Относительно датировки этого портрета существуют разные версии. На портрете из коллекции семьи Милиоти, который экспонировался в Москве в 2020 г. на выставке «Неизвестный Николай Миллиоти» (<emphasis>так!</emphasis> — 2 «л») в Доме русского зарубежья, на выставочной табличке указан год и место создания — 30-е годы, Париж (на самой картине дата плохо читается). Однако никаких упоминаний о встрече Цветаевой и Милиоти во Франции найти не удалось (см. также настоящее письмо А. С. Эфрон). Существует и другая версия, подтверждением которой служат некоторые косвенные факты. Поэт и художник могли видеться в Берлине во Дворце искусств, одним из членов Совета которого был Н. Д. Милиоти (жил в Берлине с 1921 г., в ноябре 1923 г. переехал в Париж). Цветаева находилась в Берлине с 15 мая по 31 июля 1922 г. 19 мая 1922 г. она читала в Доме искусств свои стихи и стихи Маяковского (<emphasis>С97</emphasis>. С. 301). Так что можно предположить, что тогда в Берлине в 1922 г. и был создан портрет Цветаевой. Об этом портрете из собрания Е. Ю. Милиоти есть упоминание в статье «Неизвестный Николай Милиоти» Саратовского государственного художественного музея имени А. Н. Радищева, где 1922 г. указывается как дата его создания. https://radmuseumart.ru/projects/multicollection/Millioti/detail.html
вернуться
126
Аарон (Арон) Львович Билис (1893–1971) — художник. Автор более чем 2000 портретов знаменитых людей своего времени (см., например: Фотолетопись. С. 231–233)). Карандашный портрет Марины Цветаевой выполнен в 1931 г. На листе рукой Цветаевой надпись: «Теперь уже нельзя сказать: „Нам остается только имя!“ Аарону Львовичу Билису — на память о тяжком (для него!) сеансе („смейтесь!“, „смейтесь же!“). Вечер 30-го мая 1931 г. Париж. Марина Цветаева» (Русские портреты Аарона Билиса / Под общ. ред. Л. Мнухина, в сотрудничестве с Н. Будускье-Билис и М. Кастельну. — Дом-музей М. И. Цветаевой в Болшеве (Королев), Дом-музей Марины Цветаевой (Москва), 2017. С. 69. По воспоминаниям внучки художника Надин Будускье-Билис, дед рисовал портреты за один сеанс, в течение 2–3 часов, затем делал с них репродукции и приносил своим моделям с просьбой надписать. Поэтому почти на всех портретах имеются автографы портретируемых.
вернуться
127
В 1915 г. Надежда Васильевна Крандиевская (1891–1963) выполнила скульптурный портрет М. Цветаевой (в трех вариантах: в мраморе, бронзе и цветной керамике). Мраморный вариант находится в Архангельском областном музее (сведения Л. Мнухина), керамический — в Государственном литературном музее (филиал «Дом Брюсова»). О бронзовом портрете сведений найти не удалось. Крандиевская дружила с Мариной Цветаевой, часто бывала в кружке сестры ее мужа — Елизаветы Яковлевны Эфрон (Лили).
вернуться
128
Натан Исаевич Альтман (1889–1970) — живописец, художник-авангардист (кубист), скульптор и театральный художник, заслуженный художник РСФСР (1968), мастер портрета. Широко известен созданный им портрет Анны Ахматовой (1914 г.). Портретов М. И. Цветаевой он не писал.
вернуться
129
Елизавета Сергеевна Кругликова (1865–1941) — художница, график, мастер эстампа и силуэта, педагог. Создала галерею силуэтных портретов современников, среди них есть и М. Цветаева (1922 г.).
вернуться
130
Алексей Елисеевич Крученых (1886–1968) — поэт-футурист, художник, издатель, коллекционер. Собирал материалы о знаменитых поэтах, художниках, актерах. В его коллекции содержится около 800 листов документов (рукописей, фотографий, текстов стихов и прозы), посвященных творчеству М. И. Цветаевой. С 1930-х гг. Крученых начал передавать материалы своей коллекции в Литературный музей и ЦГАЛИ (ныне РГАЛИ). Но он приобретал книги не только для собирательства, но и на продажу — начиная с середины 1930-х гг. это был основной источник его существования.
вернуться
131
«Лестница» (1926) — опубликована в журнале «Воля России» (Прага. 1926. № 11, под заглавием «Поэма лестницы»).
