Грандиозная история музыки XX века

Рассел, разумеется, не просто применил принципы лада к джазовой гармонии – его система предполагала принципиально иной способ композиции, в котором, по его собственным словам, «вместо того, чтобы наблюдать, как гармония джазовых песен циркулирует между тяготениями и разрешениями, лидийская система предполагает, что гармония всегда находится в разрешенном состоянии; подобное устойчивое состояние позволяет солисту использовать одновременно как вертикальные, так и горизонтальные стратегии импровизации… Лидийская хроматическая концепция гордо постулирует нормативным то, что прежде было невозможно». Рассел выказывает убеждение, что его теория будет со временем все больше завоевывать джазовый мир – заблуждение, простительное любому новатору[1535]. В его системе выделялось девять[1536] хроматических вариантов лидийского лада (этот лад звучит как обычный мажор с поднятой четвертой ступенью, без альтерации его можно построить на фортепиано начиная с ноты фа), которые получались при помощи стандартного квинтового круга и, таким образом, содержали в себе все тона натурального пифагорейского ряда[1537]. Возникала замкнутая система, параллельная мажор-минорной и даже способная с ней взаимодействовать, но не тождественная ей. Рассел пытался изложить ее тонкости Майлзу, но тот мало что понял и суммировал все его попытки объяснения в своей характерной прагматичной манере: «То есть до первой октавы должно быть фа первой октавы»[1538].

Самой знаменитой пластинкой модального джаза, как уже говорилось выше, была Kind of Blue. Гармония наиболее известной пьесы с этого диска, So What, действительно почти статически осциллирует между двумя ладами, дорийским, отсчитанным с ноты ре, и тем же дорийским, но уже отсчитанным от ми бемоль; мелодическая фразировка номера столь же скупа, как и его гармоническая основа – Майлз и его коллеги пользуются в рамках такта крайне небольшим числом тонов (так, Майлз играет в среднем 3.4 ноты на такт, а солирующий в той же пьесе Колтрейн – 5.8). Мотивное развитие, которое использует на протяжении всего номера Майлз, служит как бы объединяющим фактором в целом весьма прозрачной и буквально готовой распасться на части структуры. Поразительная работа всех участников ансамбля, строгий, выдержанный тон композиции, сосредоточенное, почти религиозное впечатление, которое оставляет игра музыкантов и, главное, наглядно предъявленная сила мотивного развития, позволяющая делать запоминаемыми самые простые последовательности нот, если они расположены в стратегических местах, – все это сделало So What одной из самых исполняемых пьес в музыкальных школах и одним из самых узнаваемых номеров джаза[1539].