![Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/9/5/2/0/vladimir-sharov-po-tu-storonu-istorii-litres-download.jpg)
Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]
- Автор: Коллектив авторов, Липовецкий Марк Наумович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444813935
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]». Краткое содержание книги:
Именно это размыкание каузальной обусловленности и детерминизма идеей свободы исторической реальности, которая не есть застывший в своей неподвижности «кадр», но всегда «неоднозначна и неисчерпаема»430, и осуществляет в своих текстах Шаров. Избирая стратегию, которую в контексте шахматных увлечений автора можно было бы метафорически обозначить как «ход коня», Шаров исследует все те «боковые» ветви и маршруты истории431 – например, не задокументированные в источниках и реализованные в форме устных рассказов432, – которые «никуда не привели, оказались тупиком» и «безжалостно выкорчевываются»433 «музеографической» традицией:
В привычной нам истории Петр I – сухопутные и морские победы, реформа госаппарата, Ништадтский мирный договор; и в этой череде громких событий брадобритие – мелкий эпизод борьбы с традиционной русской косностью. Для «народа веры» же все было наоборот, в его мире этот указ Петра означает, что человек, созданный по образу и подобию Божьему, теперь окончательно отворачивается от Всевышнего и делает все, чтобы походить на сатану434.
Шарову же его «ход коня» позволяет рассматривать события (историю) в их становлении, в их еще не закончившейся эволюции и тем самым «вообразить, что все вещи могли бы совершаться иначе»435.
Именно поэтому Шаров, как мне представляется, и протестует против причисления его романов к пара-/альтернативной истории. Понятие альтернативы основывается на идее выбора между возможностями, которые исключают друг друга. Эпистемология Шарова-историка, берущего под подозрение понятие исторического детерминизма, исключает саму идею исключения, а под историей понимается вся совокупность ее как реализованных, так и нереализованных возможностей.
Отметим еще один важный момент, связанный с генезисом шаровского метода идеалистического мимесиса. Свобода «разомкнуть прошлое в сторону будущего»436, «ход коня» порождены в его случае антипозитивистским, противостоящим идее историографии как упорядочивания документов убеждением в том, что «подлинная историчность» связана с воспроизведением реальности не как реальности «гектаров, урожаев, финансовых потоков, военных походов, мирных трактовок…»437, не как истории «фактов и событий»438, а как реальности живых человеческих судеб в первую очередь439, реальности человека, взятого в его антропологически-экзистенциальной сути, спроецированной на ось истории:
…важнее всего, конечно, отношения между людьми, человеческие судьбы… вне людей для меня ничего не существует… мне интересны живые люди. Любые люди, пока они смотрят в глаза человеку…440;
…люди, совсем по-разному понимающие суть происходящих событий. Как бы ни велика была их роль, большинство позже так и уйдут в небытие, ничего или почти ничего после себя не оставив. И вот я стараюсь по возможности вернуть им место в истории, понять и восстановить их представления о жизни, о мире, в котором они жили, их понимание добра и зла441.
В этом смысле антропоцентрическая/микроисторическая позиция Шарова противостоит макроисторической, условно говоря броделевской, установке на «историю без людей»442, когда в центре исследований оказываются крупномасштабные социальные структуры и институты, и вписывается в осмысление истории, обозначенное, например, в уже упомянутых работах Рикёра и Арона443 и полагающее в человеке, «бывшем когда-то живым», «предельный референт исторической репрезентации»444.
Историк может переноситься в своем воображении в любой момент прошлого, бывшего когда-то настоящим и, следовательно, пережитого людьми прежних времен в качестве настоящего их прошлого и настоящего их будущего, если прибегнуть вновь к формулировкам Августина. Люди прошлого были, как и мы, субъектами инициативы, ретроспекции и предвосхищения. Эпистемологические следствия этого соображения весьма существенны. Знать, что люди прошлого выражали свои надежды, предвидения, желания, опасения и строили проекты, – значит разрушать исторический детерминизм…445
430
Там же. С. 315.
431
«…для людей, о которых я говорю, важны совершенно другие события и другие детали…» (Липовецкий М. Каждый мой новый роман дополняет предыдущие. Беседа с Владимиром Шаровым).
432
«Многое осталось и от Белого движения, а от проповедников, которые по маленьким городкам, по селам и деревням учили без бумаги и ручки, как в древности, из уст в уста, – мало или почти ничего. Мы же по-прежнему убеждены, что, коли нет бумажки, не было и человека» (Там же).
433
См. интервью с Г. Борисовым в настоящем сборнике (с. 668).
434
Липовецкий М. «Каждый мой новый роман дополняет предыдущие». Беседа с Владимиром Шаровым.
435
Арон Р. Избранное: Введение в философию истории. С. 418.
436
Рикёр П. Память, история, забвение. С. 529.
437
Игрунова Н. Я не чувствую себя ни учителем, ни пророком. Интервью с Владимиром Шаровым.
438
Иваницкая Е. Абсурд нашей жизни. Интервью с Владимиром Шаровым.
439
Арон, утверждая «неоднозначность» и «неисчерпаемость» исторической реальности, соотносит эти ее характеристики именно с тем фактом, что прежде всего она является реальностью «человеческой»: «Историческая реальность, поскольку она есть человеческая реальность, неоднозначна и неисчерпаема» (Арон Р. Избранное: Введение в философию истории. С. 315).
440
Игрунова Н. Я не чувствую себя ни учителем, ни пророком. Интервью с Владимиром Шаровым.
441
Липовецкий М. «Каждый мой новый роман дополняет предыдущие». Беседа с Владимиром Шаровым.
442
Рикёр П. Память, история, забвение. С. 275.
443
См. также работы Карло Гинзбурга, Эммануэля Ле Руа Ладюри и др.
444
Рикёр П. Память, история, забвение. С. 536.
445
Рикёр П. Память, история, забвение. С. 532.