Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
— Уже не нужно, Калистрат… Разве не видишь, кончился Джаба?!
Не успел он это договорить, как Джаба Кобахиа, уронив револьвер, повалился на бок. Фельдшер подошел к Джабе, взял револьвер и, положив себе в карман, окинул всех присутствующих торжествующим взглядом.
— Ну, теперь отдохнут лошади наших извозчиков, — сказал Миха Кириа. — Отдохнут, бедные, от жгучей водки Харитона Харебава.
— Опять Харитон Харебава, опять водка! Ничего не понимаю! — возмутился Чичуа.
— Замучил он лошадей, господин Чичуа.
— Лошадей? — завопил уполномоченный правительства.
— Ну, да, лошадей, он им, несчастным, наливал под хвост крепкую, как огонь, водку.
— Сейчас в мире нет никого несчастнее нас, а вы болтаете о лошадях и их хвостах.
— Лошадь самое умное животное, господин Чичуа, — лениво возразил Миха Кириа и, пустив в воздух красивые колечки дыма, проводил их безразличным взглядом.
По балкону перед окном кабинета прошли люди в бурках. "Это за нами", — подумал Жваниа и сам удивился тому, что не почувствовал ни страха, ни волнения, ну ничего, ничего, кроме усталости. В кабинет вошли Варден Букиа, Тариэл Карда, Шамше Акбардиа и провизор Эстате Начкебиа.
— Граждане, прошу очистить помещение, — сказал Варден.
— Как вы смеете?! — выступил вперед уполномоченный правительства Чичуа.
— Смею, — сказал Варден.
Деревня спала. Окно комнаты Инды распахнуто, сама она сидит на подоконнике, а внизу, во дворе, Джвебе.
— Ты не пошел с гвардией, Джвебе?
— Нет, Инда.
— А твои друзья?
— Они не станут стрелять в русских солдат, Инда.
— Бедный Юрий!
— Как брата любил я Юрия.
— Я тоже словно брата потеряла, Джвебе.
— Как родного сына оплакивала его деревня.
— Бедный Юрий!
— Лучше бы меня убила та пуля, Инда!
— Что ты, не говори так, Джвебе!
— Лучше бы меня убила та пуля, Инда.
— Куда пошла твоя гвардия, Джвебе?
— На Гагринский фронт, Инда.
— А ты что думаешь, Джвебе?
— То же, что и Варден, Инда.
— Ты ведь гвардеец, Джвебе.
— Я солдат народа, Инда.
— Отец помирится с тобой, Джвебе?
— Помирится, Инда.
— Джвебе!
— Что, Инда?
— Что ты стоишь там внизу, Джвебе?
— Что же мне делать, Инда?
— Не знаю, Джвебе.
— Что же делать, Инда?
— Отец спит, Джвебе.
— Инда…
— Мать тоже спит, Джвебе.
— Подняться, Инда?
— Не знаю, Джвебе.
— Я поднимусь, Инда.
— Я в одной сорочке Джвебе.
— Я зажмурюсь, Инда.
— А если ты тронешь меня, Джвебе?
— Я заложу руки за спину, Инда.
— А если ты откроешь глаза, Джвебе?
— Пусть лопнут тогда мои глаза, Инда.
— А если ты все-таки тронешь меня, Джвебе?
— Пусть тогда руки у меня отсохнут, Инда.
— А вдруг ты откроешь глаза, Джвебе?
— Тогда я ослепну от счастья, Инда.
— Ну, так не поднимайся, Джвебе.
— Почему, Инда?
— Не знаю, Джвебе.
— Я поднимусь, Инда.
— Нет, нет, Джвебе.
— Так что же мне делать, Инда?
— Не знаю, Джвебе.
— Что же мне все-таки делать, Инда?
— А если отец услышит, Джвебе?
— Ну что же делать, Инда?
— А если мать услышит, Джвебе?
— Что же делать, Инда?
— Поднимайся, Джвебе.
— Я поднимусь, Инда.
— Только не гляди на меня, Джвебе.
— Не буду, Инда.
— Только не трогай меня, Джвебе.
— Не трону, Инда…
Пицунда — Тбилиси, 1970
Перевод Э.Фейгина
СМЕРТЬ В КАНАВЕ
Да, было времечко! Караман выходил на люди в новенькой чохе, щеголевато перетянутой узким поясом, с богатой серебряной насечкой и с кинжалом. Тогда он подражал дворянам, теперь приходится подражать мужикам. Что делать? Такова жизнь. С мужиками — по-мужичьи. Вот и одеваться перестал по-старому.
И несмотря на это, он все такой же: статный, будто отлитый для чохи. Движения резкие, порывистые, скупые. Маленькие, черные как смоль глаза — почти без ресниц — жестоко и бесстрашно смотрят с чисто выбритого лица. Правая бровь рассечена. Без этого воинственного шрама трудно представить Карамана, — так удачно довершила сабля его облик. Короткая поношенная чоха расстегнута, башлык на плече, а пояс с кинжалом под чохой на архалуке. И ходит он уже не гордо выпрямившись, как бывало, а чуть сгорбившись. И все же резко выделяется среди односельчан. Сторонились его. Словно колючка в глазу, беспокоил он родную деревню.