Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
— Что, что ты сказал? Как ты посмел…
— Садитесь! — жестко приказал член учредительного собрания. — Правду сказал товарищ… — Он забыл имя и фамилию почтмейстера.
— Я Еквтиме Каличава, заведующий почтой, — помог ему сам Еквтиме.
— Помню, помню, товарищ Каличава! А как же! Вот только забыл, к какой партии вы принадлежите?
— К национал-демократической.
Евгений Жваниа поморщился:
— Ну, что же… вы верно изволили сказать, национал-демократ. Да, мы потерпели поражение. Наша партия, наше правительство потерпели поражение, но не Грузия, не нация, не народ… — Жваниа взял со стола газету "Эртоба" и прочитал название одной из заметок… "Погребение в ограде Военного собора героев, погибших при защите Тбилиси", — слышите, товарищи? Я бы написал об этом так: "Погребение нашей социал-демократической партии". Большевики одолели нас, товарищи…
— Нет и нет! — снова крикнул фельдшер. Он не сел, как ему велел Жваниа, а, стегая тростью по крагам, все еще стоял перед своим другом-врагом Еквтиме Каличава. — Это невозможно, чтобы демократия потерпела поражение! — Кварцхава бесцеремонно швырнул трость на стол и схватил газету. — Вот что пишет наш славный вождь, отец нашего народа Ной Жорданиа: "Перед лицом всего мира мы заявляем, что грузинский народ твердо, до последнего вздоха решил бороться с врагом, своей страны", — прочел Калистрат и, подражая ораторскому приему Жваниа, обратился к присутствующим: — Слышите, до последнего вздоха. Читаю дальше: "Наше положение в деле защиты Тбилиси резко изменилось. Натиск врага приостановлен. Враг начал отступать" — вы слышите, враг начал отступать! А вы, господин Жваниа, говорите, что все кончено, — сказал Калистрат с упреком. Ораторствуя, он все время вытягивал и без того длинную шею. Делал он это потому, что носил чересчур высокие и жестко накрахмаленные воротнички, но создавалось впечатление, что Калистрат хочет выскочить из железного воротничка. Попробуй сохрани при этом важный европейский вид! А фельдшер ухитрялся. И сейчас, ораторствуя перед собравшимися в кабинете Кириа людьми, фельдшер держался этаким важным господином. — Я уже однажды сравнивал Тбилиси с Парижем. О, Париж! Я с восторгом вспоминаю проведенные там дни.
Член учредительного собрания нахмурился.
— Париж — город революционеров, — патетически продолжал фельдшер. — Французы самый свободолюбивый народ в мире. Сейчас на помощь нашему народу пришли доблестные моряки французской эскадры. Пушки французских кораблей готовы встретить большевиков сокрушительным огнем. Вот каковы французы, господа! Грузинский и французский народы похожи друг на друга, как две половины яблока. Ной Жорданиа называет Тбилиси Верденом. Но я думаю, что Тбилиси можно смело назвать и Парижем и Верденом. Я волнуюсь, господа, — Кварцхава бросил газету на стол. — Мне трудно говорить. Я лишь прибавлю к словам Жорданиа: Тбилиси — дважды Верден, его невозможно взять, — Кварцхава снова схватил газету. — Вот еще одно сообщение: "Разбитый на подступах к Тбилиси враг отступает, взяты пленные…"
— Сообщение! — горько усмехнулся член учредительного собрания. — Сейчас никакие сообщения подобного рода не помогут нам, товарищ…
Фамилию фельдшера член учредительного собрания тоже позабыл, и снова ему на помощь пришел Еквтиме:
— Это Калистрат Кварцхава, наш фельдшер.
— Врач, — поправил фельдшер, бросив на Еквтиме презрительный взгляд.
— Не обольщайтесь, господин Кварцхава. Если бы красивые слова могли спасти нас, нам хватило бы одного Карло Чхеидзе.
Калистрат Кварцхава обиделся:
— Сегодня вы сами на балконе расточали красивые слова…
— Да, расточал, — подтвердил Жваниа. — К сожалению, расточал… Но что из этого вышло? Неужели вы не заметили моего провала, неужели не почувствовали, какая сила была в нескольких простых словах учителя и этого комиссара Вардена Букиа?
— Вы хотите бросить родину на произвол судьбы?
— Родину у нас никто не отнимает. Но мы потерпели поражение. Мы — это наша партия, наше правительство, а не Грузия, не нация, не народ.
— Разве для нас родина и партия, народ и правительство не одно и то же, господин Жваниа?
— Нет, не одно и то же. Правительства меняются, партия может потерпеть поражение и исчезнуть, но родина и народ останутся.
— Возможно, что это так, — нехотя согласился фельдшер. — Но нам нужно спасать нашу древнюю культуру.