Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
— Культуру у нас тоже никто не отнимает. Культуру отнять нельзя, Кварцхава.
— Мы еще не знаем, что несут нашему народу большевики.
— Вы не знаете, зато народ хорошо это знает, — сказал Евгений Жваниа. — Это подтвердила сегодняшняя демонстрация.
— Эти люди в бурках, эти тупые крестьяне — не народ…
— Как вы смеете? — возмутился член учредительного собрания. — Как вы смеете так говорить о грузинском крестьянине!
Желая как-то помирить Кварцхава и Жваниа, уполномоченный правительства Аполлон Чичуа сказал:
— Большевики, конечно, сбивают народ с правильного пути, но мы должны повлиять на него… переубедить.
— Переубедить? А чем вы его переубедите, господин Чичуа? — спросил Жваниа. — Сегодня вы попытались обмануть народ. Но сейчас народ уже не обманешь. Этот учитель Кордзахиа правильно сказал, что нам надо было браться за ум раньше. Мы горько ошиблись, мы опоздали. Наши солдаты переходят на сторону врага. Только юнкера пока воюют самоотверженно.
— Дела совсем не так уж плохи, как вы рисуете, — возразил Чичуа. Он взял со стола газету. — Вот депеша председателя учредительного собрания Карло Чхеидзе на имя главнокомандующего войсками республики генерала Квинитадзе: "Учредительное собрание горячо приветствует вас и действующих под вашим командованием армию и гвардию, освобождающих в самоотверженной, героической борьбе нашу родину от озверелых орд врага. Блестящая победа грузинской армии над Красной Армией золотыми буквами впишется в историю Грузии, и весть об этой победе будет передаваться будущим поколениям, как сказочная повесть о самоотверженности грузинских воинов", — он отложил газету. — Не огорчайтесь, господин Жваниа, не так силен дождь, как гром. Давайте соберемся с душевными силами и смело заглянем в будущее.
— Хорошо, допустим, заглянули. Ну и что?
— Вспомним наших великих предков.
— Вспомнили уже сегодня на митинге.
— Укрепим в себе веру в победу.
— Допустим, укрепили.
— Поверим, что никакая сила не сможет противостоять нашей силе.
— Такая сила уже противостоит нам.
— Нет силы, которую нельзя было бы преодолеть.
— Это такие же пустые и обветшалые слова, как и те, что говорил господин фельдшер.
— Не фельдшер, а врач, — поправил Кварцхава.
— Это не пустые слова, а незыблемая вера, — стоял на своем Чичуа. — Вера большая сила, господин Жваниа.
— Побеждает сила, а не вера.
Отворилась дверь, и в комнату вошел Джаба Кобахиа. Он, как всегда, был пьян и явно чем-то встревожен. Кобахиа стянул с головы шапку.
— Господа, только что отряд капитана Глонти направился на Гагринский фронт, капитан попросил меня передать, что фронт прорван и враг быстро приближается к Сухуми.
— Это возмутительно… На кого этот капитан оставил нас? — воскликнул Чичуа и почему-то принялся натягивать на руки перчатки.
— Как на кого? На вашу незыблемую веру, господин Чичуа, — сказал Евгений Жваниа.
— Вы, левые социал-демократы, не очень-то отличаетесь от большевиков, — упрекнул его уполномоченный правительства.
— К сожалению, очень отличаемся, — сказал Евгений Жваниа.
— И вы еще сожалеете об этом?
— Поздно жалеть. Есть ошибки, которые не заслуживают сожаления.
— Не отчаивайтесь, господин Жваниа, бог милостив.
— Вы говорите, бог милостив…
— Бог защищает правду и наказывает за ложь и насилие.
— Откуда у вас такие точные сведения, господин Чичуа?!
Уполномоченный правительства обиженно поджал губы и, натянув перчатки, надел шапку.
— Господин Кириа, где мой экипаж, я должен ехать!
— Ваши лошади так изнурены, что их подымет только водка Харитона Харебава, — сказал Джаба Кобахиа, которого в душной комнате стал одолевать хмель.
— Что вы сказали?!
— Вы никогда не слышали о водке Харитона Харебава?
— О водке?! — изумился уполномоченный правительства. — Как вы смеете говорить сейчас о такой чепухе?
— Как смею? А вот так, — вино вдруг ударило в голову Кобахиа, и он, недолго думая, вытащил из кобуры револьвер.
Все растерялись, поняв, что Джаба может перестрелять сейчас всех в этой комнате и никто ему не помешает. Но тут, к всеобщему удивлению, тощий и легкий фельдшер, подняв свою толстую трость с набалдашником в виде головы бульдога, изо всей силы ударил ею по огромной, плешивой голове Джабы Кобахиа. Верзила закачался и медленно опустился на пол. Некоторое время он сидел на полу, покачивался и все еще не выпускал револьвера. Казалось, вот-вот он спустит курок. Испуганные господа не отрывали от него глаз и боялись пошевельнуться. Фельдшер снова замахнулся тростью, но Еквтиме перехватил его руку: