Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)

Я чувствую, как все сильнее сгущаются сумерки моей жизни. Смерть близких — разрушает грань, отделяющую нас от смерти. Я этим объясняю свое полное спокойствие во время тревог, даже во время, когда я слышу взрыв фугасок. Раз, идя по улице, я услышал ее свист, она взорвалась в соседней улице. Куски асфальта перелетели через многоэтажный дом и падали на ту улицу, где я лежал. Я думаю, что героизм жизни много значительнее героизма смерти. Я, конечно, не хочу сказать, что жить — это героизм, нет, я хочу сказать, что бывает жизнь героическая и такая жизнь ценнее героизма смерти.

Мне все вспоминается встревоженное лицо Танюши, когда мы переходили внутри метро по эскалаторам. Горели синие огни, и спешно перебирались красноармейцы. А Танюша прижималась ко мне и говорила: «Мне жутко». Бедная, сколько ей пришлось натерпеться. От пламени страданий в душе откладывается какой-то пепел, и от него последующие муки уже не горят, не жгут так, как первые. Я вспоминаю себя в 1919 и 1929 гг., и теперь какая-то в основе тупая боль, какая-то засыпанная пеплом.

Пожелай своей Тане дочь и скажи ей, что моего Сережу носила моя Таня в очень тяжелую и голодную годину, а он вышел все же крепким. Из такого воспаления и плеврита — выбрался без туберкулеза, а теперь так окреп, что стал донор.