Электронная книга - «Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)». Краткое содержание книги:
Николай Павлович Анциферов (1889–1958) — выдающийся историк и литературовед, автор классических работ по истории Петербурга. До выхода этого издания эпистолярное наследие Анциферова не публиковалось. Между тем разнообразие его адресатов и широкий круг знакомых, от Владимира Вернадского до Бориса Эйхенбаума и Марины Юдиной, делают переписку ученого ценным источником знаний о русской культуре XX века. Особый пласт в ней составляет собрание писем, посланных родным и друзьям из ГУЛАГа (1929–1933, 1938–1939), — уникальный человеческий документ эпохи тотальной дегуманизации общества. Собранные по адресатам эпистолярные комплексы превращаются в особые стилевые и образно-сюжетные единства, а вместе они — литературный памятник, отражающий реалии времени, историю судьбы свидетеля трагических событий ХХ века.
От Татьяны Борисовны имею уже два письма из Елабуги[807]. Она поглощена внуком и особенно внучкой, но письма грустные. Что мне писать о себе! Гогус! Очень тяжело! От Сережи ничего нет. Кому из знакомых ни писал — ответа нет. На телеграммы — нет ответа. Послал телеграфный запрос в Институт. Тревога достигает крайнего напряжения. О Танюше и Анне Николаевне уже и не говорю. Такая тяжесть на душе. И только сознание, что горе разлилось по миру океаном, — как-то сдерживает каким-то обручем железным душу, готовую распасться. Помогает работа, всё читаю лекции. В особенности ценю возможность выезжать в военные части — тыл действующей армии. Принимают так радушно, что чувствуешь: делаешь нужное дело. Работаю над двумя книжками. «Героическая Москва и ее прошлое» (тема моих лекций) и Герцен-патриот (статья и монтаж из текстов). Работать трудно. Сейчас даже мы выехали в другой дом из‐за временного прекращения топки. Но работа также помогает держать себя в руках.
15го День рождения Сережи, а 18го годовщина свадьбы. Бывало, я говорил «радость жизни былой ни одна для меня не погибла, я только жизнь изменил, но не окончил я жить». А теперь только и могу сказать (но это очень, очень много): «И мы вместе придем, нас нельзя разлучить»[808]. Помню, как эти стихи читал мне наш Иван Михайлович вечером в Павловске в 1921 году. Петергоф, Павловск, Гатчина, Пушкин — сердце замирает при мысли о их судьбе. Опять много живу Герценом, какой он мне друг, далекий друг! Но как он живет с нами в своих трудах. Недавно натолкнулся на его слова, сказанные о своем круге, об «иностранцах своего времени» — они «остаются доживать свой век, как образчик прекрасного сна, которым дремало человечество», «большой беды в этом нет, нас немного и мы скоро вымрем». Так писал Герцен 90 лет тому назад. А вот еще из письма его жены. «Я смотрю на детей и плачу; мне становится страшно, я не смею больше желать, чтобы они были живы: может быть, и их ждет такая же страшная, ужасная доля»[809]. И все же часто я слышу голос Татьяны Николаевны: «Жизнь мудрее нас», «Все пройдет, одна правда останется». Привет вам от нас обоих.
Твой НА.
7 января 1942 г. Москва
Дорогой мой Гога,
Только что получил твое письмо, мне оно дало очень много для понимания твоей жизни. С тех пор как я писал тебе — я получил как раз в день своих именин телеграмму от Сережи, письмо от него и 3 письма от Татьяны Борисовны. О Танюше ничего неизвестно, как и о всех тех, кто не успел вовремя выехать. Татьяна Борисовна пишет, что Сережа трогает ее своими заботами о семье Ивана Михайловича. Мне он тоже пишет письма, которые утешают меня касательно его душевного состояния. Все тяжкие невзгоды он переносит бодро и хорошо умеет утешать меня. Даже Софья Алек<сандровна> к нему изменила отношение к лучшему, и очень значительно.
К моему огорчению, Татьяна Борисовна покинула Ленинград. Может быть, это и лучше, но она сильно тоскует. Об Елене Михайловне[810] я тоже ничего не знаю. Очень исстрадался за ленинградцев. Много работаю, и это спасает душевно. Читаю лекции в войсковых частях. Раз даже ездил читать на фронт. Занимался много Герценом и его эпохой. Вернулся «для души» к книге, над которой работал с Татьяной Николаевной, «Любовь Герцена». Эти дни так живо вспоминал свою поездку с тобой зимой в Киев. Привет от нас вам обоим.
Твой НАн
28 марта 1942 г. Москва
Мой дорогой Гогус, давно не писал тебе. Тяжело. Когда думаешь о тебе, пишешь тебе — вся жизнь поднимается во мне. Так ты очень переплелся с ней. А мне тяжело. Гробовое молчание из Ленинграда. Узнал только, что Сережин институт эвакуирован, но только в марте[811]. Мне уже и писать некуда. О Танюше и говорить нечего. Тебе Татьяна Борисовна писала, что скончалась и Мария Сергеевна[812]. Пиши мне, милый, как твоя семья справляется с трудностями жизни, как ты борешься со своей болезнью. Я закончил свою Москву и сдал уже, но это не «душа Петербурга», это написано иначе. Сердечный привет вам обоим от нас обоих. Павлика целуй.
Твой НА.
3 апреля 1942 г. Москва
Дорогой мой Гогус, только что послал тебе открытку, как получил твою. Вместе с ней пришло и письмо от Татьяны Борисовны с адресами Алисы: Свердловск, ул. Вайнера, 11, Картинная галерея, — и Нины Анатольевны[813]: Молотовская обл., ст. Ляды Пермской ж. д. Гос. Эрмитаж.
вернуться
807
Т. Б. и М. Л. Лозинские были в эвакуации в Казани, затем жили в Елабуге.
вернуться
808
Строка из стихотворения А. А. Фета «Alter ego»: «У любви есть слова, те слова не умрут. / Нас с тобой ожидает особенный суд; / Он сумеет нас сразу в толпе различить, / И мы вместе придем, нас нельзя разлучить!» (1878).
вернуться
809
«Те, которые не могут, те останутся доживать свой век, как образчики прекрасного сна, которым дремало человечество. Они слишком жили фантазией и идеалами, чтоб войти в разумный американский возраст. Большой беды в этом нет, нас немного, и мы скоро вымрем!» (Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. Т. 10. М.: АН СССР, 1956. С. 151). «Natalie писала около того же времени в Москву: „Я смотрю на детей и плачу, мне становится страшно, я не смею больше желать, чтоб они были живы, может, и их ждет такая же ужасная доля“» (Там же. С. 225).
вернуться
810
Елена Михайловна — мать Г. А. Штерна.
вернуться
811
Ленинградский государственный театральный институт выехал из блокадного Ленинграда 28 февраля 1942 г. и в апреле прибыл в Пятигорск.
вернуться
812
М. С. Гревс умерла 21 декабря 1941 г., похоронена на Смоленском кладбище.
вернуться
813
Нина Анатольевна Винберг (1900–1984) — сестра первой жены Г. А. Штерна Елены (Ляли) Винберг (1902–1931), историк, библиограф, участница «кружка медиевистов», с 1931 г. сотрудник библиотеки Государственной академии истории материальной культуры.
