Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Снейп стоял у стола, заваленного нотами, в немом бешенстве. Гарри быстро подошёл к нему.

— Ты меня избегаешь!

— Оставьте меня в покое!

Гарри почудилось, что с каждой попыткой Снейпа увеличить дистанцию, его скручивало чем-то острым. Он подходил ближе, а Снейп отходил дальше. Он готов был броситься на него с кулаками или объятиями, но Снейп не давал ему приблизиться даже на расстояние вытянутой руки. Снейп снова стал абсолютно равнодушен, он выглядел ни капли не заинтересованным, и Гарри в бессильном бешенстве снова пытался надавить, чтобы хотя бы вернуть то, что было у них несколько дней назад.

Он всё-таки сумел подойти очень близко и схватить Снейпа за плечо. Тот в ответ вцепился ему в руку и отшвырнул в угол. Его глаза вспыхнули каким-то сумасшедшим огнём.

— Убирайтесь! И верните дверь на место!

Гарри тяжело дышал, не осмеливаясь снова приблизиться, только уселся на пол.

— Ненавижу эту проклятую дверь!

— Идите к дьяволу!

— Бога же вроде убили. Откуда же дьявол при таком раскладе? Разве они могут быть поодиночке, друг без друга?

Он, прищурившись, смотрел на Снейпа с насмешкой, чувствуя, как всё внутри дрожит. В беспокойном взгляде его зелёных глаз отражался тот же огонь, что горел в чёрных глазах Снейпа.

— Нанялись у дьявола адвокатом?

— Ты так считаешь? — спросил Гарри со злостью. — Разве плохо пожелать быть достойным того, кого любишь? Желать с ним сравняться? Ты сказал, что мы должны что-то создать, а не разрушить. Создать — это значит не быть одному. Значит — любить. А бог — самый одинокий на свете, потому что такой один. Ему следовало бы полюбить кого-то равного, а не цепляться за своё единовеличие. Рабов любить легко. Рабам любить легко. Они ведь шелковые и доверчивые. Разве они знают, что такое любовь? Может, любовь — ошейник моей собаки? Я люблю её, как любит хозяин, и она любит меня, как собака, но разве мне достаточно такой любви? Пусть даже у меня целое стадо любящих собак! Я хочу любви равного себе — человека, а бог, что же, — зоофил? Может, если бы бог любил своего дьявола, дьявол не стал бы таким злым, а бог — таким жестоким. И создали они бы кой-чего побольше, потому что занимались бы любовью, а не вели бы священные войны.

— Внутри вас сидит не только поэт, но и чёрт.

В лице Снейп что-то смягчилось. Вдруг он сам подошёл ближе и, подав Гарри руку, с тенью сомнения принялся его разглядывать. В комнате горел один неяркий ночник, и черты его лица расплывались. Гарри принял руку и, на мгновение задержав её в своей, встал. Он смотрел на Снейпа сердито и обиженно. Ничего не осталось от того Гарри, только приехавшего в Лондон, владевшего собой и своими чувствами.