Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Я хочу быть сильным. А лучше — неуязвимым. Хочу ходить куда мне хочется и не встречать закрытых дверей. — Гарри снова протянул руку к Снейпу и коснулся кончиков его пальцев. — По твоему лицу вижу, что ты возражаешь. Почему?

— Вы, получается, хотите возглавить то, что осуждаете. Если вы считаете себя правым, то необходимо остановить этот круговорот дверей в природе, разве нет? Тогда кому-то нужно отпереть свои двери.

Гарри фыркнул.

— Открыть и устоять — это как взглядом остановить колонну танков. Не знаю, как в твоём мире, а в моём, если ты слабый, — ты умрёшь. На мокром месте, что осталось от этого открывшего, раскатают шоссе.

Он отвёл глаза и проговорил колеблясь:

— Это я для всех избранный, а так — я просто Гарри. «Просто Гарри» на такое сил не хватит.

Снейп встал и, снова берясь за молоток, отвернулся.

— Вы далеко не «просто», — сказал он вдруг, и Гарри поднял на него изумлённый взгляд.

Взамен навешенной двери Гарри выторговал у Снейпа прогулку, на что потратил львиную долю своего красноречия. Однако чуть позже, после нескольких оброненных Снейпом слов, Гарри заподозрил, что уговаривать его не было нужды. Похоже, ему доставляло удовольствие ломаться. Рассердившись, Гарри тут же выложил всё, что думает, но Снейп удивил его.

— Мне нравится вас слушать, — признался он, и Гарри, обезоруженный, замолчал.

Ему самому нравилось слушать игру Снейпа на скрипке, но уж точно он не мог вообразить, что Снейп может испытывать удовольствие от болтовни. Снейп, безусловно, умел слушать. Он был лучшим слушателем на свете. Пожалуй, это был ещё один, немалый его талант. Никто в жизни ещё не слушал Гарри с таким вниманием, как это делал Снейп, из-за чего порой даже было неловко. Почему-то показалось, что всё это время они вроде бы как садились поблизости и поворачивались то одним ухом, то другим, прислушиваясь, как это делают тугие на ухо люди, и пытаясь понять, что же именно они говорили друг другу.

— Да, мне тоже нравится тебя слушать, — пробормотал Гарри в ответ, размышляя, как странно между ними всё складывается и можно ли назвать любовью это желание, когда двое всё время хотят друг друга слушать.

Гарри вытащил Снейпа в город на добрых четыре часа, где возил по всем знакомым и незнакомым улицам. Прогулка обернулась неожиданностью для него самого. Был поздний вечер выходного дня. Гарри вёл машину по району лондонских баров, совершенно не ожидая увидеть традиционные развлечения лондонцев.

Большую часть населения города составляли рабочие. Местные и приезжие, белые и чёрные, мужчины и женщины. Лондон оказался совсем не аристократичным, ненапыщенным городом, когда дело касалось его повседневной жизни. Весь этот пролетариат по пятницам и субботам отправлялся в бары и расслаблялся после тяжелых трудовых будней. Чопорность англичан, к которой Гарри уже начал привыкать, слетала как шелуха. Незаметные, мрачные лондонцы напивались до поросячьего визга, вываливались из баров на заплёванные тротуары. Одетые в рваные джинсы и толстовки, серые мешковатые штаны и потёртые кожаные куртки штабелями лежали на дорогах, курили сигареты, самокрутки и косяки с марихуаной, хлестали пиво и виски из бутылок и пытались снять проходящих мимо, размалёванных и тоже пьяных шлюх. Приглядевшись, Гарри понял, что часть расфуфыренных цыпочек была мужиками в мини, сетчатых чулках и туфлях на платформе. Накрашенные мужики, горланя песни и забрасывая на шеи пушистые боа, пытались танцевать канкан на проезжей части. Невдалеке у старых велосипедов стояли несколько оборванных негров. С одного из велосипедов доносился гнусавый речитатив. Подъехала полиция. Представители правопорядка потоптались на месте, пытаясь увещевать лежавших в канаве, за что были дружно посланы всей толпой. Полицейские не ответили и юркнули обратно в машину, всё-таки забрав одного с краю дороги. Рослый, тощий мужик на шпильках нюхал кокаин, сидя прямо на бордюре.