Заговорщики Гора

— Пожалуй, пойду, попробую ещё раз кого-нибудь уговорить, — сказал Астринакс.

— Удачи тебе, — пожелал ему Лик, но я не заметила, чтобы его голос был полон надежд.

Было уже далеко за полночь.

— Дорогие друзья, — объявил служащий таверны, — через десять енов мы должны будем погасить лампы.

К этому моменту я уже в полудрёме лежала около стола.

Я не удостоила Господина Десмонда, в подчинении которого я была и которого считала простым кузнецом, больше чем взглядом. Он вышел из алькова спустя примерно ан, пребывая в превосходном настроении. Разумеется, я от всей души ненавидела его, того, на чьё попечение меня передали. Ну почему меня не поручили кому-нибудь другому? Вот только кому? Джейн, насколько я поняла, будет передана Астринаксу, а за Евой будет присматривать Лик. Впрочем, обе они, как и я сама, оставались собственностью Леди Бины. За время пребывания в Венне я ни разу не видела, ни Лорда Гренделя, ни слепого кюра. Само собой, я их и не искала. Несколькими енами после того, как кузнец появился из алькова, один из работников таверны зашёл внутрь и выпустил Каллигону, которая, возможно, по требования Господина Десмонда, выползла на четвереньках, сжимая шёлковую ткань в зубах. Несомненно, тунику у неё заберут перед тем, как закрыть за ней дверь клетки. Такие клетки обычно совсем крошечные, насколько я понимаю, это дополнительно поощряет девушек к тому, чтобы они стремились заполучить для себя частного господина и были рьяными в альковах. Конечно, Каллигона подошла к Господину Десмонду без его вызова. Я предположила, что должна была бы почувствовать к ней жалость. Однако я скорее была рада тому, что она вернулась в свою клетку. Я только надеялась, что эта клетка была как можно меньше. В большинстве таких конур, насколько я понимала, девушка может только стоять на коленях, сидеть или лежать, поджав ноги. В таком узилище у девушки вряд ли возникнут сомнения в том, что она — рабыня. Безусловно, такая клетка просто роскошь, по сравнению с «рабским ящиком», обычно используемым для наказания. Даже самые гордые и наиболее упорные из рабынь, обычно в недавнем прошлом свободные женщины высших каст, быстро ломаются в таком устройстве и выходят из него готовыми, униженными рабынями, дрожащими от страха от одной только мысли, что ими хотя бы в малейшей степени могут быть недовольны. На кухне в столовой Менона у нас были матрасы и цепи. Можно сказать, что Менон был добрым мужчиной. Его даже часто критиковали за то, что он был излишне снисходителен к своим девушкам. Само собой, это не отменяло того, что на кухне имелась плеть.