Заговорщики Гора

— Пожалуйста, простите меня, Господин! — всхлипнула моя подруга.

— Итак, — вздохнула Джейн, — даже оставаясь наедине, мы должны говорить на гореанском!

Кивком головы я подтвердила её вывод. Я была рада, что она сказала это по-гореански. Мы хорошо изучили, что были рабынями!

— Нежели Ты не можешь сказать нам хоть что-нибудь? — спросила Джейн.

Я отрицательно покачала головой, и слезы побежали по моим щекам.

— Что же Ты теперь будешь делать? — поинтересовалась Джейн, тоже уже пристёгнутая к задку фургона.

Я только и могла, что пожать плечами.

— Но Ты же можешь пользоваться речью, чтобы попросить о разрешении говорить? — спросила Джейн.

Я снова покачала головой, и она ошеломлённо уставилась на меня. Само собой, обычно у рабыни есть постоянное разрешение говорить, которое, как нетрудно понять, может быть в любой момент забрано у неё стоит только её хозяину или хозяйке пожелать. Таким образом, в самом прямом смысле этого слова, рабыне требуется разрешение на то, чтобы что-то сказать. Точно так же и с одеждой. Обычно у рабыни есть постоянное разрешение носить одежду, если, конечно, тот предмет, что ей выделен, можно назвать одеждой. С другой стороны некоторые рабовладельцы требуют, чтобы рабыня каждый день спрашивала разрешение одеться. Это имеет тенденцию ещё глубже давать девушке понять её подневольное положение. Разумеется, если она не получит разрешения, то и одеться она не может. Её одежда, как и её речь, зависит от желания господина. Есть рабовладельцы, которые ожидают от своих рабынь, что те каждое утро, как и в случае с одеждой, будут просить разрешения говорить в течение этого дня. Понятно, что если она не получит этого разрешения, то и говорить она не сможет. «Могу ли я одеться, Господин?» — спрашивает рабыня. «Можешь», — слышит она ответ. «Могу ли я говорить, Господин?». «Можешь», — разрешают ей. Джейн, конечно, имела в виду обычные формулы, посредством которых рабыня, которой запретили речь, может попросить разрешения говорить. Например, такие типичные формулы как: «Я прошу разрешения говорить», «Я хотела бы говорить» и «Могу ли я говорить, Господин?». Здесь обычно подразумевается, что рабыне требуется разрешение господина на то, чтобы одеться и заговорить. В конце концов, она — рабыня. Фактически, разрешение рабовладельца всегда, пусть и не всегда явно, вовлечено во многие аспекты жизни рабыни. Безусловно, в большинстве случаев эти разрешения являются постоянными. Тут многое зависит от каждого конкретного случая отношений господина и рабыни. Например, почти универсально, что рабыня не может покинуть дом её владельца, не спросив на это разрешения, и зачастую требуется, чтобы она ясно объяснила цель своего выхода и ясно дала понять ожидаемое время возвращения. Хозяин будет первым, кто приступит к еде, а вот рабыне, прежде чем она прикоснётся к пище, может требоваться разрешение. Рабыня обычно встаёт на колени, когда в комнату входит свободный человек, и, если она стоит на коленях, то обычно должна ждать разрешения на то, чтобы подняться на ноги. Если рабыне прикажут раздеться и ждать на мехах, то она останется там до тех пор, пока её господин не сочтет целесообразным присоединиться к ней, или же не отправит, если на то будет его желание, заниматься различными домашними работами. Иногда рабыне, нагой и связанной, приходится подолгу ждать внимания господина, и это может здорово её разогреть.