Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика

Комиссар Управления меня внимательно выслушал и говорит: «Да! Я вас понимаю. Вы во всем правы. Вы этого не заслуживаете. Этот «наем на работу» — наша вина, вина нашего Управления. Я, конечно, с этим не согласен. Но мои возможности крайне ограниченны. Не думайте, что комиссия ГУК все может. Вы не представляете себе, что сейчас творится в армии, и в особенности в Москве. Мой вам совет: берите послужной список и поезжайте в г. Солнечногорск на курсы «Выстрел». Там не хватает преподавателей. А я отсюда сегодня позвоню туда и дам соответствующую рекомендацию. Уверен, что вас там примут на должность преподавателя. Кроме того, вы не будете в Москве «мозолить глаза». На периферии условия несколько другие. А семья ваша останется в Москве, и дети будут учиться в школе так, как и учатся сейчас. Ну как, согласны?» — «Конечно, завтра же поеду! Спасибо!» Беру пакет с послужным списком и ухожу. По пути домой встречаю своего друга Дашкевича Адама Григорьевича, преподавателя тактики на том же курсе, где работал и я. Он тоже едет домой с пакетом. Я спросил его: «Ты что, тоже бегаешь с послужным списком?» — «Да, я выведен за штат». Я ему все рассказал, посоветовал ехать со мной на курсы «Выстрел». Он согласился. Я его спросил, почему его вывели за штат, ведь он не был в плену. «Не знаю, — сказал он, — есть у меня один недруг, может быть, он что-нибудь сделал». Уже позднее, на курсах «Выстрел», он мне рассказал ужасную историю о себе.

Адам Григорьевич ухаживал за сестрой одного высокопоставленного сталинского чиновника — генерала, работавшего в Политуправлении Советской армии. По каким-то причинам он ее оставил. Брат вступился за сестру и пригрозил: «Если не женишься на сестре, я тебе отомщу». Дашкевич не побоялся угроз и женился на другой женщине, у которой был от него сын. Все эти угрозы он уже забыл, но не забыл об этом этот вельможный генерал. Он затребовал себе его послужной список и в конце положительной аттестации сделал приписку: «Есть основания подозревать, что тов. Дашкевич Адам Григорьевич, будучи слушателем Академии им. Фрунзе в 1932 году, голосовал за троцкистскую резолюцию». В это время действительно троцкисты буквально атаковали Академию им. Фрунзе, стремясь заполучить своих сторонников в военной среде. На партийных собраниях шла упорная борьба. Некоторые слушатели поддались их агитации и проголосовали за их резолюцию. Но Дашкевич был на стороне большинства и голосовал против троцкистов. Но в Академии, вместо того чтобы проверить это обвинение, вывели его за штат. Вот что рассказал мне полковник Дашкевич, старый коммунист, через два года после того, когда мы прибыли с ним на курсы «Выстрел». Но сам Дашкевич об этом узнал в первый же день прибытия на курсы «Выстрел». Его вызвали в политотдел и прямо спросили, голосовал ли он за троцкистов. «Нет», — утверждал он. Показали ему эту приписку к аттестации. Он попросил начальника политотдела Горохова запросить архив ЦК. Прошло еще несколько лет, пока пришел ответ: Дашкевич голосовал против резолюции троцкистов. Правда восторжествовала, но очень дорогой ценой: Дашкевич пережил сильное нервное потрясение, заболел и умер.

Однако я забежал далеко вперед. Возвратимся к тем дням, когда мы с Дашкевичем приехали на курсы «Выстрел». В первой же беседе с начальником курсов «Выстрел», генерал-полковником, у меня сложилось очень хорошее впечатление. Это был умный, тактичный, обаятельный человек, с большим оперативно-тактическим кругозором. Он сожалел, что не может мне предоставить квартиру, без всяких колебаний зачислил меня на должность преподавателя. И началась моя служба на курсах «Выстрел».