Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

№ 24

Ной Хомерики:

Товарищ старик

Как я узнал, с позволения сказать, товарищ Коба передал вам, что якобы мы (я вместе с «Хорошо»)[513] были против вас и добивались удалить из ем-ка[514]. Я заявляю, что ничего подобного не было и переданное вам от Коба – гнусная ложь. Да, именно гнусная ложь с целью дискредитировать в глазах товарищей меня и другого товарища («Хорошо»). Я удивляюсь однако ж, как может человек дойти до такого нахальства. Я знаю вообще цену таких людей, как этот господин, но признаться, такой «смелости» от них не ожидал. Но оказывается, они на всякие средства падки, если только эти средства оправдывают цель. А цель или, вернее сказать, честолюбивые замыслы этих подонков нашей партии та, чтобы показаться народу великим человеком. А это несовместимо ведь с честной работой. Бог их не одарил нужным для этого талантом, им приходится для осуществления своих замыслов прибегать к интриге, лжи и тому подобным прелестям. Им на руку всякие выдумки. Выдумки и ложь, говорю я, потому что повторяю опять, ничего подобного не было. Если бы мы так думали – заявили бы прямо тебе прежде всего. Помню я, когда мы были еще в Кутаисе, это было после той истории, когда [с] массой дел нужно было справиться, нам сказали о тебе, что будто ты уехал к. тем, оставив дела в таком состоянии. Насколько я помню, мы хотели тогда написать вам письмо и выругать вас за это и даже выразили желание, чтобы ты возложенные на тебя функции передал товарищам … Но твоя поездка оказалась недействительной, наш протест ненужным. Мы были в нервном возбуждении и, я думаю, никто не станет нас порицать за то, что немного поспешили с выводом. Вот и все.

Но он (Коба) ничего не знал об этом. Мы, напротив, как только приехали сюда, заявили ес-ка[515] , что старых товарищей нужно оставить. (Это потому что С-жа[516] нам передал в Кутаис, что будто ес-ка старых товарищей по конспиративным соображениям отстранил от организации). Но это было, оказывается, недоразумением. Как выяснилось, С-жа не понял их. Мы это недоразумение рассеяли, и ес-ка согласен был оставить старых и в числе их и тебя. Что мы так поступили, это знает Федор[517]. Знал и Дон-Кихот Коба, потому, что он слышал это. Наконец перед его (Коба) отъездом в Кутаис я поссорился с ним как раз об этом вопросе. Я ему сказал, что старых нужно оставить в организации, но он заявил (свидетель того «Хорошо») мне, что для него мои слова никакой цены не имеют, потому что ес-ка снабдил его широкими полномочиями и его воля, кого примет и кого выключит из организации. Я сказал на это, что ес-ка не мог снабдить его такими правами. одним словом мы разошлись с ним, вынеся слишком плохое впечатление. Я и «Хорошо» заявили об этом ес-ка и даже упрекали, что почему с таким доверием отпускали его. Но Федор удивился и заявил, что никаких полномочий ес-ка ему не давал и что против старых товарищей ничего не имеют. Мы сейчас же написали письмо в Кутаис и сообщили вам, в чем было дело. Читал ли ты это письмо или нет, не знаю – если ты не читал, товарищи скажут тебе об этом.