Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

Впрочем, не у всех отроков любопытство преобладает над здравомыслием. Даже не у большей их части. Ну, и слава Богу: надо же кому-то пахать и сеять, оставаясь в крестьянском звании! Но есть и такие, коим обыденная сельская работа кажется нестерпимо скучною рутиной, зато возможность хоть одним мизинчиком прикоснуться к делам «нашего графа» — честью и наградой. Целый выводок подобных отщепенцев захороводился вокруг меня. Была бы их немалая толпа, да только я сразу прогнал всех, кто слаб в учебе. Школьный учитель здешний (достойный человек, а не драчун и пьяница, что был когда-то: их с той поры четверо сменилось) благодарил и кланялся, дескать, представить себе не мог, чтобы у детей единым разом столько усердия прибавилось.

Спастись от ребячьей назойливости было два способа: либо приказать слугам гонять мальчишек, либо найти им занятие. Собственно, искать долго не пришлось: опыты по строению артифициальных птиц, незлонамеренно прерванные инквизиторами Венецианской республики более десяти лет назад, могли быть возобновлены в любое время. Требовалась лишь свобода моя от важных и не терпящих отлагательства дел, да команда старательных помощников. То и другое оказалось налицо; к тому же Семен Крутиков, приехавший со мною помощником секретаря, когда-то принимал самое тесное участие в далматских опытах и охотно взял на себя непосредственное руководство, избавив мое сиятельство от малозначительных забот. Еще один умелец нашелся тут же, в селе: бывший корабельный плотник и парусный мастер, списанный по старости и болезни, однако в наставники ребятам годный. К сожалению, бамбук и шелк, припасенные некогда для постройки летучей машины, затерялись или пропали, доставка же новой партии требовала времени. Пришлось на первое время заменить их сосновыми рейками и тонкой парусиной, а вместо горы Велий Верх использовать берег Черной речки, сильно уступающий высотою, но для «птичек» саженного размера вполне пригодный.