Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
— Любезный друг. Это Ваше собственное пожелание, или Высочайшая воля?
Глава Тайной Канцелярии достал из-за обшлага аккуратно сложенную записку на александрийской бумаге, запечатанную розовою облаткой. Так дамы высшего света заклеивают любовные письма. Развернул — да, Ее почерк. Собственноручное послание, знак самого наивысшего уважения! «Дорогой Александр Иванович…» Так, вот оно, главное. «Нездоровый столичный климат Вам явно вреден. Искренне надеюсь, что отдых в имении поможет восстановить силы, потраченные в беспрестанных трудах на благо отечества…»
С императором еще можно бывает спорить. С императрицей… Кому доводилось спорить с бабами, хотя бы с собственной женою, пусть скажет: много ли пользы из сего выходит?
Часть 17. Новая опала и новое увлечение (1752–1755)
СЕЛЬСКИЕ ДОСУГИ
Нельзя не заметить, что легкая расслабленность государственных мышц, охватившая империю при нынешней государыне, имеет не одни лишь дурные стороны. По крайней мере, нравы в России сильно смягчились. Никакого сравнения с порядками, царившими при грубой, мужиковатой Анне, тем паче — при непреклонно-суровом Петре. В наше время, если надо отпихнуть неугодного вельможу от руля государства, сие делается с любезной улыбкой и чуть ли не под видом дружеского объятия. Впрочем, готов допустить, что изысканными манерами и крайней деликатностью, явленными властью при наложении очередной опалы, я обязан по преимуществу военной своей репутации и трепету обитателей Востока перед грозным Шайтан-пашою. Пугало на султана — вещь необходимо нужная в хозяйстве; в любой момент может понадобиться.
Так что, в глазах непосвященных, ни малейших признаков ссылки мой отъезд вовсе не имел. Ну, поехал старик в деревню отдохнуть… Ну, поругался с кем-то перед этим… Ничего удивительного, что здоровье поправки запросило: сердиться вообще вредно, особенно же — в преклонные года. Желчь разольется, никакие доктора не помогут!
Село Бекташево сильно разрослось со дней предыдущей царской немилости (в благополучные времена посещать его досуга не находилось). Вдоль главной улицы разбогатевшие на лесопильном промысле мужики таких теремов понастроили, что боярам прошлого века впору. На нынешний вкус, конечно, бедновато: внуки тех бояр презирают дедовский образ жизни. Им подавай дворец по проекту французского архитектора, да с регулярным парком, статуями и фонтанами. А то устроишь бал, пригласишь персон этак сотню, и где их принимать?! Чем удивлять и вгонять в безнадежную зависть? Я, впрочем, ничего подобного не имел в планах и охотно согласился на предложение Мелентия Антипова, одного из столпов сельского общества, пожить в его свежепостроенном, но еще не заселенном доме. Большой свиты с собой в имение не потащил: три секретаря для деловой переписки, полдюжины слуг и помощников… Зачем мне больше? Разместился с удобством и простором. Выйдешь на широкий балкон при светелке — такие открываются дали, что дух захватывает! Налево тянутся изумрудной полосою заливные луга, серебристою змейкой мелькает кое-где смирная в эту пору речка. Направо — за поясом сжатых, по осени, полей темнеет бор, мимо коего сей поток несет свои чистые, хотя чуть желтоватые от болотной ржави воды. По первому взгляду странно показалось: отчего лес вдали будто раскрашен полосами в две краски? Оказалось, моя работа! Просто забыл, за давностию лет.
— Ваше Сиятельство, когда еще при государе Петре Алексеевиче изволили распоряжаться, — почтительно напомнил Мелентий, — привезли землемера и велели в Чернореченском бору наметить полосы, числом сто и шириною по сорок сажен, дабы каждый год сводить по одной. Я-то еще мальчонкой бегал сопливым, а батюшка мой покойный Егор Иваныч в старостах у Вашей Милости служил, так что все эти дела через него совершались. Народ, помню, дивился, что новый хозяин аж на целый век вперед рассчитывает, чтобы внукам и правнукам хватило.