Жанна – Божья Дева [litres]

В самых последних числах марта или в начале апреля – не всё ли равно? «В… день марта месяца (дата пропущена. – С. О.), когда король находился в Сюлли, – пишет Персеваль де Каньи, – Девушка, видя, как король и его Совет поступают в вопросах восстановления королевства, и оставшись ими очень недовольна, нашла способ с ними расстаться; без ведома короля и не попрощавшись с ним, она сделала вид, что едет куда-то веселиться, и, не возвращаясь, отправилась в город Ланьи на Марне». Говорят, что Персеваль де Каньи сгущает краски, что едва ли она могла уйти от короля тайком и не попрощавшись. Но о том, что она «не слушала никого», мы знаем вовсе не от Персеваля де Каньи, а от канцлера королевства Режинальда Шартрского, которому это виднее, чем кому-либо; и тогда не всё ли равно, сказала ли она королю или нет о своём решении? «Хроника Турне» пишет, со своей стороны, что король отправил её «с двумястами итальянскими ратными людьми»; в действительности в этом отряде кондотьера Баретта не было как будто двухсот человек и нанят он был, по-видимому, не Карлом VII, а самой Девушкой, когда она уже была в Ланьи. Но не всё ли равно, ушла ли она из Сюлли только со своим личным конвоем из 5 или 10 человек – или Карл VII дал ей отряд из двухсот итальянских наёмных солдат (вместо обещанного «войска ещё более многочисленного», чем летом 1429 г.)? Ив том и в другом случае это значит, что она ушла фактически одна.

Вместо огромной королевской армии, которую «ожидали все и всюду», она одна появилась в Иль-де-Франсе; и тем не менее «в Париже и в других городах, враждебных королю, – пишет Персеваль де Каньи, – только и было речей, что о её приходе». Мы действительно видели в письмах Джустиниани и далее увидим, каков был ещё в это время её авторитет. В самой Англии правительству пришлось 3 мая издать специальный указ против офицеров и солдат, деморализованных «чарами Девушки» и отказывавшихся грузиться для отправки во Францию.

По рассказу Персеваля де Каньи, она из Сюлли направилась прямо в Ланьи, «потому что тамошние люди весьма крепко бились с англичанами»; то же самое получается как будто и по Жану Шартье. В этот момент ещё не было ясно, куда англо-бургиньоны направят свой главный удар: английское правительство желало наступления на Реймс, и только в конце апреля Филипп Бургундский убедил его сосредоточить главные силы против Компьени. Из Ланьи Девушка могла быстро переместиться туда, где понадобилась бы помощь: к Реймсу по долине Марны или прямо на север, в Компьень. С другой стороны, из Ланьи было удобно наблюдать то, что происходило в Париже, где как раз разыгрались трагические события. В конце марта там был раскрыт большой арманьякский заговор – в момент, когда почти всё уже было готово для переворота; 150 человек было арестовано, «шести человекам, – рассказывает „Парижский Буржуа“, – отрубили голову на Рынке, многих утопили, иные умерли под пыткой, иные от голода». Тем не менее уже в начале мая в Париже, у Сент-Антуанских ворот, произошла новая попытка впустить в город войска национального короля.