Дарвиновская революция
- Автор: Рьюз Майкл
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-107266-7
- Переводчик: Виктор Спаров
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Дарвиновская революция». Краткое содержание книги:
Автор дает подробный и беспримерный по детализации обзор естественнонаучных и религиозных представлений, которые господствовали в просвещенном мире до того, как теория Дарвина заняла свое место в научной картине. Он также описывает драматичные сдвиги, имевшие место в период становления нового мировоззрения, и всесторонне анализирует его влияние на то, как мы рассуждаем сегодня.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
И наконец, мы переходим к рассмотрению социальных и политических факторов. Мы видели, что между 1830 и 1875 годами британское общество и особенно британское научное сообщество претерпели эволюцию. В 1830-е годы наука как профессия (в частности биология, геология и им подобные) только-только зарождалась, и в силу особенностей британского высшего образования между наукой и официальной религией существовала сильная связь. Последующие 40–50 лет эта связь все более ослабевала, пока окончательно не оборвалась, так что любой человек, даже не имеющий средств к независимому существованию, мог стать профессиональным биологом или геологом, не будучи ничем обязан церкви. Эволюционизм, в частности эволюционизм в его дарвиновском понимании, много выиграл от этого, да и как было упустить такую благоприятную возможность. Дарвин преуспел там, где Чемберс потерпел неудачу, поскольку Дарвин пользовался уважением как серьезный ученый и к тому же собрал вокруг себя группу единомышленников, готовых бороться за его идеи. Но, учитывая тот факт, что англиканская церковь была неотъемлемой частью британской правящей элиты, дарвиновская революция отражала также и процесс освобождения функций власти и полномочий от диктата привилегированного меньшинства и передачи их более широкому слою населения – среднему классу. В этом самом важном процессе, имевшем место в викторианской Британии и приведшем к существенным изменениям, дарвиновская революция была частью причиной, а частью следствием данного процесса.
Я разбирал эти различные «стренги» по отдельности. Они пересекаются, переплетаются, соединяются, а часто даже взаимодействуют между собой, вступая в игру в тот момент, когда прогресс в одной области мешает прогрессу в другой. Когда к Дарвину придирались на религиозной почве, упрекая его в том, что он уделяет недостаточно внимания Богу как Архитектору и Творцу мира, он вставал на философскую почву и отвечал, что в физических науках подобный подход абсолютно излишен и недопустим, а потому излишен и недопустим и в науках биологических. Сходным образом компромисс между наукой и религией, к коему стремились Седжвик и Уэвелл, формулируя его с опорой на сравнительно недавнее происхождение человека в качестве центрального пункта, был сведен на нет более поздними научными открытиями, свидетельствовавшими о долгой истории человечества.
Взятые по отдельности или вместе, все эти различные элементы нашего повествования указывают на один важный вывод, на который я намекал еще в самом начале этой книги: дарвиновскую революцию нельзя рассматривать как нечто единичное, ибо у нее много различных сторон, много различных причин и столько же следствий. Часто ее изображают как торжество науки над религией, но, хотя в этом и есть доля истины, подобный вывод в качестве общей оценки дарвиновской революции никуда не годится. Предполагаемое торжество весьма спорно, ибо здесь были задействованы не только наука и религия, но и многие другие факторы, не говоря уже о том, что в некоторых отношениях и сама религия способствовала этому «торжеству» науки. Вероятно, было бы ошибкой заявлять, что в эволюционизме, по мере его становления, одни аспекты были существенными, а другие – нет. Было бы неразумно сравнивать относительные заслуги ученых – скажем, сравнивать работу Бейтса о мимикрии с записями, отчетами и рецензиями Гексли на публикации тех, кто поддерживал эволюционизм. Я бы чувствовал себя очень некомфортно, если бы в своем анализе дарвиновской революции принизил значение этих факторов, сконцентрировавшись исключительно на «реальных» вопросах, таких, например, как место человека в естественном порядке вещей. Некоторым образом и на свой лад дарвиновская революция была одним из самых значительных движений в истории человечества, и то, что у нее было множество сторон и граней – интеллектуальных, эмоциональных и прочих, – не должно нас удивлять[72], ибо этого и следовало ожидать.
72
В данной части мои мысли абсолютно параллельны тем, что высказывал Ходж (Ходж, 1974).